"
"— Я тоже безумно рада тебя видеть, — скривилась Мира, присаживаясь рядом с ним и принимаясь за многочисленные раны. — Какими судьбами тебя занесло в Марокко, да еще и в форме капитана испанского флота?
— А ты что там делала? Мне казалось, ты не любишь арабов.
— Я первая спросила!
— Я служил в испанском флоте, мой корабль атаковали пираты, меня взяли в плен и я сбежал. Твоя очередь!
— Я просто путешествовала, — фыркнула волшебница, ее руки погасли, Ланселот пощупал зажившую рану на плече.
— Ты еще злишься на меня?
— Ты спрашиваешь, помню ли я, как ты бросил меня в Греции, ни сказав, ни слова? Да помню, и меня все еще это задевает, но уже не так сильно как пятьдесят лет назад!!
— Прости, она вскружила мне голову, и я ничего не смог поделать!
— Еще как мог! — девушка сжала руку в кулак и сверкнула глазами.
— Ты просто бесхребетная скотина, подорвавшая мое доверие!
— Где мы? — перебил ее рыцарь.
— Во Франции, недалеко от Орлеана, — она отвернулась и погладила коня.
— Тебя не смущает то, что ты одета в одежду восточного воина, а я в форму испанского капитана??
— Для этого и существует морок, — ядовито отозвалась чародейка и зашептала заклинание.
Рано утром следующего дня к воротам Орлеана подошло двое прилично одетых мещан, ведущих на поводу навьюченного арабского жеребца.
— Куда мы идем? — нетерпеливо спросил Ланселот у идущей впереди Мирославы.
— В трактир, страсть как хочется помыться, да и тебе не мешало бы сделать это.
— Ты вообще умеешь разговаривать нормально?
— Что-то не нравится — проваливай, я тебя с собой не звала и вообще спасла случайно!
— Так ли уж случайно? — рыцарь схватил ее за руку и привлек к себе.
— Я тебя так и не поблагодарил.
— Вполне в твоем духе, — огрызнулась чародейка, впрочем, ее голос уже был не столь резок как минуту назад.
— Прости меня, Мира, прошу тебя, ты… ты самая волшебная женщина в моей жизни, — прошептал Ланселот беря ее лицо в свои руки.
Девушка подняла на него глаза и утонула в этом бесконечно ласковом взгляде.
— Ладно, все имеют право на ошибку, — наконец, улыбнувшись, ответила она. — Пойдем, семь лет назад здесь недалеко был чудесный трактирчик.
Наши дни.
Мирослава сидела на кровати, вытянув ноги и облокотившись об стену, ее глаза были прикрыты, а грудь мерно вздымалась в такт спокойному дыханию. Внезапно ее лицо покрылось испариной, глазные яблоки нервно забегали под закрытыми веками, дыхание сбилось, она тихо застонала и открыла глаза.
