Антон невесть откуда доставший хлопушку, громко ей бахнул, обсыпав именинницу конфетти.
— Ня! Как мило.
Аня зарумянилась, чуть застенчиво улыбнулась, а потом бросилась их обнимать.
— Ты уже собралась? — когда с поздравлениями и объятиями было покончено, спросил Механик.
— Да, почти. Осталось только обуться.
— Тогда обувайся и поехали. Люди ждут.
— Да-да, обуваюсь, — закивала Аня и принялась метаться по квартире в поисках телефона, сумочки, кошелька и туфель.
***
Мирослава сосредоточенно гладила свою белую рубашку, лицо ее было бледным и измученным — она уже неделю не могла нормально спать.
Ланселот же отчаянно не хотел замечать ее мучений и продолжал вести себя будто ни в чем не бывало.
— Как думаешь, мне лучше черную или голубую рубашку надеть? — громко спросил он, высовываясь из-за дверцы шкафа.
Чародейка вздрогнула, ее лицо всего на секунду исказила гримаса боли.
— Зачем так орать? — тихим безжизненным голосом пробормотала она и, помолчав, добавила, — голубую надевай. Если нужно, я поглажу.
— Та она не мятая, — отмахнулся рыцарь, снимая с вешалки рубашку.
— И это не мятая? — скептически осматривая пожеванные рукава, поинтересовалась Мира. — Давай, сюда.
Ланселот еще раз осмотрел рубашку и передал ее волшебнице.
— Мне бриться или нет? — крикнул он из ванной.
— Как хочешь, — проводя утюгом по левому рукаву, ответила чародейка.
— Ну, я сильно заросший?
— Не сильно.
— Ладно, все-таки побреюсь."
"В ванной заплескалась вода. Мирослава окончила глажку и повесила рубашку на открытую дверь.
Проклятая головная боль никак не желала уходить, чародейка налила себе вина и залпом выпила бокал, в последнее время она вообще стала много пить. Ненадолго боль отступила, а потом ударила с такой силой, что волшебница потеряла сознание и повалилась на пол.
— Так лучше, да? — на ходу застегивая рубашку, спросил Ланселот, входя в зал. — Мира!
Она лежала на полу — бледная и неподвижная, рыцарю уже давно не было так страшно. Он подскочил к ней, пощупал слабый пульс, похлопал по щекам и растер виски.
Девушка медленно приоткрыла глаза и поморщилась от яркого света.
— Фух, ты живая, — с облегчением выдохнул Ланселот. — Что такое?
— Я щас сдохну, не пойму отчего у меня такой откат, — пересохшими губами, прошептала она, медленно поднимаясь на ноги. — Передай Ане от меня мои поздравления и извинись, что я не смогу прийти. Не хотелось бы упасть вот так в присутствии коллег, да и громкая музыка меня просто оглушит.
