Книга Агент сыскной полиции — читать онлайн бесплатно полностью

Тот незамедлительно подал Завадской папиросу и зажег спичку — прикурить.

Женщина затянулась папиросным дымом и, словно поперхнувшись, вдруг закашляла, тяжело, с надрывом.

Платочек выпал у нее из рук, она схватилась за грудь руками, и Алексей в ужасе привстал со своего места.

Он заметил тоненькую алую струйку, скатившуюся по подбородку Завадской.

— Иван, лекаря! Живо! — крикнул Тартищев и подхватил Завадскую под руки.

Алексей бросился к носовому платку, но не успел его подать. Женщина как-то странно изогнулась, ее глаза остекленели, а узкие длинные пальцы судорожно уцепились за рукав Тартищева.

Она попыталась подняться со стула, издала непонятный сиплый звук, и вдруг в ее горле засвистело, забулькало, захлюпало, словно один за другим лопнули воздушные пузыри, и изо рта сплошным потоком хлынула кровь.

Поддерживая ее под спину, Тартищев крикнул Алексею, чтобы тот подал ему полотенце, но в дверях показался дюжий фельдшер тюремного лазарета. Он подхватил Завадскую на руки и в сопровождении конвойного почти выбежал из кабинета.

Тартищев посмотрел на залитый кровью форменный сюртук, затем нагнулся, поднял платок Завадской, приложил его к мокрому пятну, но вдруг с досадой отшвырнул его в сторону. За ним последовал сюртук, правда, в отличие от платка, он долетел до дивана.

А Тартищев подошел к окну и выругался. Постояв некоторое время молча, он повернулся к Алексею. Лицо его побледнело, отчего брови и усы казались еще более черными и густыми.

— Самое подлючье дело с бабами по таким делам валандаться, — произнес он глухо, потер с досадой шрам и чертыхнулся, отведя глаза от лужи крови рядом с валявшимся на боку стулом.

 — Ей бы детей рожать, а не по тюрьмам околачиваться. И откуда только такие злобные бабенки берутся? И красотой, и умом бог не обидел, и с поклонниками тоже все в порядке… Нет, тянет их на баррикады — и все тут! Орлеанские девы гребаные! Якобинки, мать их за ногу!..

На пороге возник расстроенный Вавилов. Тартищев и Алексей уставились на него в ожидании объяснений.

Но он лишь развел руками и покачал головой.

— Все бесполезно, Федор Михайлович. До лазарета не донесли. Врач сказал, у нее легкие в кашу превратились. И последние дни ее только чудо держало, а может, еще холера какая… Очень уж хотела помочь тем, кто на Таре…"

"— Зачем вы сказали Завадской, что Мамонт и Фейгин во всем сознались? — спросил недовольно Алексей, ощущая вину за случившееся. — Это ведь не правда!

И Тартищев наконец взорвался.