Перламутровый циферблат, усыпанный маленькими бриллиантами. Красиво, но слишком пафосно и как-то по-женски, на мой взгляд.
– Посмотрите на эти выразительные линии. – Дружеский тон временно отошел на второй план. Теперь передо мной был опытный продавец. – Интересный дизайн, правда? Здесь три циферблата хронографов, а также…
С трудом оторвав взгляд от ее изящных пальчиков (французский маникюр, конечно, тот, что мне больше всего нравится), я посмотрел на открывшуся дверь в конце зала, из которой вышел толстый господин в костюме не по размеру и распахнутой на волосатой груди рубахе.
Начальство, не иначе. Навстречу толстопузу шел человек лет шестидесяти, худощавый и светловолосый. Они пожали друг другу руки, и толстяк после обычных приветствий сказал, явно продолжая начатую ранее тему:
– У преступников нет никаких шансов. Вы не пожалеете, если вложите деньги в мой бизнес.
«Точно, директор. Нет шансов, говоришь? Ну это мы еще посмотрим».
– Их цена, – продолжала тем временем Катя, – четыре тысячи долларов.
Так как я не отреагировал на заявленную цену, она показала следующий экземпляр.
– Но если вы хотите что-нибудь попроще, можете взять «Омегу» за пятьсот.
– Нет, – сказал я. – У меня уже есть попроще.
И приподняв рукав, продемонстрировал ей скромно поблескивающий на моей левой руке «Ролекс».
– У вас хороший вкус. Насколько я знаю, эта модель стоит пять тысяч долларов.
– Я купил за три.
Как можно небрежней я сдвинул рукав на место, надеясь, что она не успела как следует рассмотреть мой хронометр.
Купил я его за двадцать долларов. Друг из Нью-Йорка привез. Маде ин Брайтон-Бич. Но выглядят как настоящие. Не перевелись еще умельцы на земле русской (и американской)! Им что блоху подковать, что «Ролекс» смастрячить…
– Я ищу что-нибудь оригинальное. Как вот эти, например.
Я показал на часы с открытым взору механизмом шестеренок. Они мне действительно понравились.
Толстяк снова скрылся за дальними дверями, но уже вместе с Седым, как я окрестил бизнес-компаньона директора.
Окрестил, как оказалось позже, очень метко – это было реальное прозвище. Вот только бизнесом этот Седой занимался специфическим.
– А часы какой фирмы вам нравятся?
– «Патек Филип». – Скромный я все-таки.
– У вас хороший вкус, – усмехнулась Катя.
– Это моя беда. Мой проклятый вкус превосходит мои возможности.
Толстяк с Седым снова появились в зале. Черт возьми, мне необходимо попасть в заднюю комнату! И желательно сейчас.
