– Только телефон сам теперь покупай.
– Я вообще собираюсь провернуть все в одиночку. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.
– Как ты собираешься ограбить ювелирный в одиночку? – со скептическим видом скривился Антон. – И как ты найдешь помещение рядом с нужным магазином? Это нереально, один шанс на миллион!
Я щелчком отбросил погасшую сигарету. Точно в мусорную урну.
– Шансы на успех не так плохи, как могут показаться на первый взгляд. Меня будут возить и демонстрировать подходящие для ограбления места.
Мне останется только выбрать понравившееся.
И я рассказал ему весь придуманный план в деталях. Антонио развел крепкими руками, почесал затылок и сказал свое обычное восклицание, выражающее у него высшую степень одобрения:
– Гениально!
Глава 8
На счастье, на счастье
Мне мама ладанку надела на тело,
Крещатик, Крещатик,
Я по тебе иду на дело, на дело.
Александр Розенбаум «Расцвели каштаны»Через два дня я сошел с поезда на вокзале огромного города, раскинувшегося по обе стороны Днепра.
Еще этот мегаполис называют Матерью городов русских, ну или просто Киевом. Едва сойдя на гудящий перрон, я почувствовал, как во мне просыпается азарт. В чужом городе я чувствую себя невидимкой. Особенно если город большой: Москва, Варшава, Киев…
Взяв такси, я назвал адрес гостиницы, но, не доехав до нее совсем немного, передумал и вышел на Крещатике. Я люблю Киев. Не так, как Львов, но все равно люблю.
И Крещатик, в частности.
Именно здесь, если верить Ильфу и Петрову, до революции работал знаменитый слепой (если не считать Гомера и Мильтона) Паниковский.
Он выходил с очками и палочкой на Крещатик и просил какого-нибудь господина перевести его через дорогу. А на другом тротуаре у господина уже не хватало часов или бумажника.
Как красиво люди работали, с душой, с артистизмом! А сейчас? Не далее как на прошлой неделе я был свидетелем отвратительной сцены, которая имела место быть на Краковском рынке города Львова. Компания карманников (аж из пяти человек… Это уже не щипачи, а бандиты какие-то с большой дороги!) внаглую вытаскивала у выбравшихся на рынок горожан кошельки и бумажники.
Граждан, пытавшихся возмущаться, угрожающе обступали со всех сторон и демонстрировали режуще-колющие предметы. После такого наглядного внушения у большинства потерпевших пропадала охота к разного рода возмущениям, но некоторые все же бежали с призрачной надеждой к стоящим неподалеку милиционерам.
