В кино многие преступники отмечают именно таким образом удачное завершение дела. Чем мы хуже?
Я раскрыл меню, посмотрел на прейскурант и присвистнул:
– Ничего себе!
– Зато в зале никого больше нет.
– Понимаю, с такими ценами…
– Слушай, – проговорил, недовольно прищурившись, Антон, – сколько тебя знаю, ты всегда придираешься, то к ценам, то к обслуживанию. В чем дело, ты ведь не жмот!
Я покрутил головой:
– Дело не в деньгах, дружище, просто таким ценам должно соответствовать множество других факторов, которые я покупаю вместе со стейком.
Возьмем для примера вот эти дорогие сигары…
– Ты их не покупал.
– Ладно, хотя это не имеет отношения к тому, что я хотел сказать. Тогда возьмем для примера… хм… проституток!
– Проституток?
– Да. И с помощью этих милых девиц легкого поведения я построю свою модель объяснения. Если я плачу девушке пятьдесят долларов, что я от нее хочу?
– А что можно хотеть от проститутки?
– Правильно! Полчаса продажной любви, чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты.
Но если я плачу ей пятьсот долларов? За эти деньги она должна сделать мне массаж, станцевать стриптиз и поговорить со мной о влиянии работ Микеланджело на творчество Рубенса.
– Ну ты загнул!
– Ну, может, насчет стриптиза и загнул, но ты же понял, к чему я веду? Коньяк здесь точно такой же, как и в любом другом баре, но что мы имеем, кроме высокой цены? Официантка должна улыбаться! А она подходит с таким видом, будто я одолжил у нее червонец два года назад и до сих пор не отдал.
– Новенькая, наверно…
– Но это же не моя проблема? Мы сидим на порванном диване, пепельницу, – я указал на медный череп с впавшими глазницами, – должны были сменить десять минут тому назад. Кроме того, я уже два раза помахал бармену, чтобы он позвал кого-нибудь к нашему столику. Вот почему, увидев цены, я сказал: «Ничего себе!»
– Почти убедил, – буркнул Антон.
Мы еще полчаса наслаждались сигарами, наконец, Антонио кивнул в сторону входа:
– А вот и они.
Я рассмотрел своих потенциальных партнеров.
Они совсем не похожи на грабителей. Даже на мелких хулиганов не тянут. Скорее смахивают на музыкантов из неудавшейся рок-группы, которую разогнали после первого же выступления.
Мы жмем друг другу руки и знакомимся. Гриша и Володя, двоюродные братья. Не знаю, что им сказал обо мне Антонио, но смотрят они на меня с опаской.
– Начинайте, парни.
Я с сожалением гляжу на почти догоревшую сигару. Тушить ее, словно сигаретный бычок, дурной тон.
