– Если мы этого не сделаем, то штурм Мозерских укреплений станет затяжной песней, погибнут десятки тысяч советских и немецких солдат. Это твои соотечественники, Пауль. Не забывай, что большинство из них насильно мобилизовано. Это всего лишь люди, одурманенные нацистской пропагандой.
– Минуточку, Мартин. – Пауль наморщил лоб, стал усердно растирать его ладонью. – Мы можем ускорить процесс, потому что я знаю такого человека. Это майор инженерных войск Альфред Прейслер. Он заходит в наше заведение почти каждый день, любит приложиться к бутылочке, обработать, так сказать, коньяком выпитое пиво.
Прейслер не болтун, но вполне может разговориться. Однажды он крепко выпил и стал досаждать мне разговорами, хвастался, что большой человек в управлении инженерных войск, только на нем и держатся оборонительные рубежи, по крайней мере какие-то их участки. Он сам что-то разрабатывал, проектировал, доводил до ума, а выскочки из строительной организации Тодта ему и в подметки не годятся. Может, и врал, был пьяный в слякоть, но Прейслер наверняка имеет отношение ко всему этому.
Несколько раз при нем была кожаная папка с документами.
– Часто заходит? – осведомился Алексей.
– Говорю же, почти каждый день. Их управление находится неподалеку, в соседнем квартале. Обычно Прейслер не напивается, но может сидеть долго.
– Сегодня он здесь?
– Пока не видел. Он в разное время приходит. В последние дни какой-то мрачный, ни с кем разговаривать не хочет.
– Все понятно, Пауль. Ты меня заинтересовал. Извернись, очень тебя прошу.
Дело серьезное. Собери сведения по Прейслеру. Кто такой, есть ли семья, слабые места, компромат. Пообщайся ненавязчиво с другими информаторами. Завтра я зайду. Примерно в это же время или чуть позднее.
– Мартин, ты требуешь невозможного. – Парень занервничал. – Что я успею сделать за сутки?
– Ты все сможешь, Пауль, я верю в тебя. Слишком многое стоит на кону. Считай это своим главным, самым ответственным заданием. И еще одно. Завтра я сменю внешность, буду в штатском. Ты уж постарайся меня узнать.
Глава 7
Он провел ночь в объятиях Эрики Зауэр. Женщина что-то чувствовала, льнула к нему, шептала на ухо всякие нежности.
Батареи были еле теплые, ночная температура упала до минус пятнадцати, каменные стены почти не сохраняли тепло. Они лежали, укутавшись в несколько одеял, рядом горела керосинка. Электричество тоже было отключено. Городские службы пока еще работали, но зашивались. Денег на коммунальные нужды не было, штат работников сократился втрое.
