Но Калленберг не учел, что тот уже мертв, хотя еще и не упал. Тело гестаповца обвисло, он повалился кулем под ноги командира. У оберштурмфюрера от страха свело челюсть. Он мог бы дернуться, прыгнуть за стеллаж, но впал в оцепенение, потрясенно таращился в дырочку ствола.
Алексей не стал наслаждаться его страхом, отправил в полет последнюю пулю в обойме. Калленберг рухнул как куль, с дыркой в голове.
Уваров ковылял по проходу, разглядывал мертвые тела. Повсюду кровь, разбросанные конечности. Один из гестаповцев еще не отмучился.
Он лежал лицом в пол, делал глотательные движения, но только захлебывался своими же выделениями.
Что-то вдруг остановило Алексея. Он повернулся, побрел назад, замер между стеллажами. Уваров слишком долго соображал. Эмма Фишер, которую он, кажется, подстрелил, изволила отсутствовать. На месте, куда ее отнесло, красовалась лужа крови. Дальше по полу тянулась кровавая дорожка. Значит, не такая уж она мертвая, если уползла.
Он прошел на подгибающихся ногах весь ряд, взялся за лестницу, свисающую с полок, чтобы не упасть.
Кровавая дорожка обрывалась, Эмма испарилась. Он вдруг почувствовал что-то липкое на руке, сжимающей лестницу, поднес ее к глазам, стал меланхолично разглядывать собственную окровавленную ладонь. Сверху донесся шум."
"С верхней полки стеллажа на него летела обезумевшая окровавленная фурия! Как она туда забралась, почему, что творилось у этой дамочки в голове? Развевались белокурые волосы, бешеная ненависть горела в глазах! Пистолет она потеряла, сжимала в руке что-то острое.
Алексей отшатнулся, схватил со стеллажа первое, что попало в руку. Это оказался ржавый огрызок трубы. Когда приземлившаяся бестия бросилась на него, он вонзил его ей в живот.
Он сел, прислонился спиной к стеллажу и угрюмо смотрел на то, что натворил. Эмма сидела напротив, вытянув стройные ноги, вздрагивала, давилась кровью, не отрывала от него мутнеющих глаз. В ней не осталось ничего зловещего, обычная умирающая женщина. Кусок трубы торчал из живота, и извлекать его не было смысла.
Под телом пузырилась кровь. Она шевелила губами, словно что-то говорила, но плевать он хотел на нее. Умирает – туда ей и дорога.
Алексей зажмурился, а когда открыл глаза, все уже кончилось. Женщина свесила голову.
На него навалилось беспамятство. Казалось, вечность прошла, а он все парил в невесомости. Алексей насилу очнулся и криво усмехнулся. Он уже без пяти минут доходяга, а к выполнению задания еще не приступал.
Часы извещали, что прошло сорок минут.
