На стоянке остался только его «Даймлер». Алексей сел в машину и только здесь почувствовал себя в безопасности. События минувшего вечера мелькали перед глазами.
С некоторыми оговорками можно было допустить, что его личность осталась незамеченной. Эсэсовец с разбитой челюстью вряд ли разглядел форму, тем более лицо. Вакслер и его помощник мертвы. Уварова могли заметить местные жители, когда он выбирался оттуда. Но когда их еще допросят и будут ли это делать? Что они опишут? Шинель, фуражка.
Но тайная полиция скоро выяснит, кто живет в доме на улице Лаубе, где нашли рацию.
Вернее, жил. Дай бог фрау Циммер убраться подальше. Если ее найдут, это будет форменная катастрофа.
Что станет делать гестапо? Обрабатывать круг знакомых дантиста, ее постоянных пациентов. Личность фрау Циммер там уже рассматривали, когда под подозрением значились Коффман, Кромберг и Беккер.
Визиты Коффмана к дантисту не были секретом. Как скоро его привяжут к рации, найденной в подвале? Это могло произойти мгновенно или не сразу.
Кто поручится? Сперва выяснится, кто проживал в доме, потом эти данные будут переданы структурам, которые проводили слежку и расследование.
Из его походов к дантисту вовсе не вытекало, что он и есть крот. Русский агент – это Беккер, в чем никто не сомневается.
Риск был огромный, но Алексей не мог позволить себе уйти на дно. Центр дал ему новое задание, и его надо было выполнять, как бы ни противилась душа, страшащаяся преждевременной гибели.
Он покосился на мрачные стены храма. Помолиться на всякий случай? Такая мысль не показалась ему смешной.
Уваров завел двигатель, стал выезжать со стоянки. Эрика, наверное, заждалась, бегает по квартире. А ведь он всего лишь квартирант и не давал ей никаких обязательств, лишь своевременную оплату за еду и постой.
Женщина действительно умирала от волнения, припала к нему и разрыдалась.
– Что такое, Эрика? Я работал допоздна, был срочный вызов. Мы с боем брали шпиона. Я устал как собака. Не ощупывай меня, целый я. Только плечо болит, сил нет на ногах стоять.
"
"– Я так устала за тебя переживать, Мартин. Не могу понять, что со мной происходит. Сижу одна, все из рук валится, тоска смертная. Ты уверен, что цел?
Он не был уверен в этом, что-то машинально жевал. Потом она стащила с него рубаху, увидела, что плечо опухло, поменяло цвет, и схватилась за голову. Они ощупали его и пришли к выводу, что перелома нет, но ушиб сильный.
Полночи Эрика прикладывала лед к его плечу, мостилась то слева, то справа.
