Раз уж Сора просила посмотреть на конкурентов, то сделаю это заранее. Впрочем, я даже не знал, кто из соседних пекарен будет представлен на ярмарке. Но это и не важно.
Взяв простой белый хлеб, я расплатился и встал в тёмном углу переулка. Разговор прекрасно было бы слышно, даже если я стоял бы за квартал отсюда. Но так удобнее наблюдать за ними. Всё же реакции тела могли сказать мне больше, чем сам разговор.
С этими мыслями я откусил хлеб. И выплюнул на тротуар. Что за гадость?! И это называли хлебом?! Рецепт отвратительный.
Жёсткая корка, слипшаяся сердцевина, да и с мукой был явный перебор. Это было грехом по отношению к выпечке и напрасным переводом продуктов.
— Но у нас ещё осталось это, — вдруг сказал Карл, отвлекая меня от гневной мысленной тирады.
Мрачный парень поставил на столик склянку, и я сощурился. А это я уже видел. Такая же сейчас находилась в пекарне. Была честно отнятой в поединке с чёрными плащами. И о которой я благополучно забыл за всеми заботами.
— Нам хватит на один поход в Зону.
Но оно не будет так хорошо работать, как булочки пекаря, — скривился Болик. — Как нам получить ещё и того, и того?
— Если бы я тебя сегодня не остановил, то не видать нам было бы больше булок. А эти склянки не надежны. Тот мужик всегда появляется спонтанно. И кто он, мы так и не выяснили, — мрачно ответил Болику Карл. — Если не выгорит с этим типом, то остается надеяться лишь на пекаря. А он уже близок тому, чтобы ничего нам не давать, как ты заметил.
— Прости, сам не знаю, что на меня нашло, — опустил голову Болик, ощущая вину.
— Тогда пойдём к Зоне. Попробуем пройти дальше. Нам бы ещё кого-то в команду…
Пожалуй, большего я не узнаю. Выбросив хлеб в переулок, я заметил, что бродячие псы, скрывавшиеся в тенях, не подошли к халявной еде. Эта пекарня должна сгореть. Даже голодные собаки не захотели жрать это дерьмо, что уж говорить о людях. Хотя я и видел довольных посетителей, которые щебетали, как им нравился товар этого места. Нет, я не мог так это оставить.
Всё же пекарская честь во мне была очень сильна. Негоже лишать людей моей выпечки и оставлять их и дальше страдать с этим негодным хлебом. Пусть о моих шедеврах узнают все.
Придя домой и проигнорировав посетителей и обеспокоенную Настю, я немедля отправился на кухню и открыл сейф. Там лежала найденная мной склянка с подозрительным ингредиентом. Достал её и поставил на островок на кухне.
— Дон, анализ, — прищурился я, открывая пробку.
