Посмотрел злобно на Церю, который начал жадно уплетать пирог. Сора сидела рядом и с умилением смотрела на щенка. Я же оценил, что те поставщики, которые не пытались меня обмануть, пришлют товар сегодня. И мне нужно было срочно выкупить соседние дома, которые были так нужны. А ведь я знал, кому они принадлежали.
— Сора, я пошёл добывать тебе недвижимость. Откроете пекарню, как проснутся Элеонора и Настя. Я приду к моменту, как у вас закончится вся выпечка. Справитесь без меня? — спросил я для проформы.
— Ну не маленькие же, — надулась Сора, отрываясь от наблюдения за щенком.
— Сколько раз справлялись.
Я выгнул бровь.
— Ну… Иногда случаются накладки, но Дон ведь останется здесь. Не думаю, что его долго не будет. Да и Церя тут. Клятвенно заверяю, что выходить не будем. А здесь я справлюсь с любым, — улыбнулась кровожадно Сора.
Я кивнул и вышел из кухни, убедившись, что всё будет хорошо. Зашёл на третий этаж, чтобы переодеться в новый костюм. Сегодня я навещу барона Баранова официально. Нужно выглядеть прилично.
А то ещё испугается и обделается от ужаса…
* * *
К дому барона Ивана Баранова я пришёл быстро. Ещё ни разу не навещал его днём. Всё же интересно, что графы и бароны живут так по-разному, но Ванечка и не был важным человеком, чтобы иметь свою собственную территорию. Поэтому-то он и пытался отжать мою пекарню когда-то. А сейчас, поди, молился каждую ночь, чтобы я не пришёл.
Меня никто не встретил, когда я подошёл к входной двери, пересекая небольшой сад перед домом.
Зато в дверях я столкнулся с выходящим оттуда мужчиной. В руках у гостя барона был небольшой саквояж, а от него самого веяло силой, которую ни с чем не перепутать.
Лекарь.
— Прошу прощения, барон, — остановился и покачал головой лекарь, вновь разворачиваясь на выход. — Но я не могу ничего сделать с вашей болезнью. У неё нет названия, и я не вижу первопричины. Постарайтесь уделять внимание тому, что попадает в ваш рот. Это единственный совет, который я могу дать… Прощайте.
Обосрался, Ванечка? И этот лекарь не помог?
Усмехнулся и вошёл в ещё открытую дверь.
Иван стоял расстроенным в холле своего дома и смотрел в пол. Нехило его зацепило. Так не рад быть с фарфоровым другом наедине?
— Разве тебе не стало легче после кусочка эклера, Иван? Почему ты всё ещё не оставляешь напрасные попытки? — спросил я вполголоса.
Ваня вздрогнул и поднял на меня глаза. Зрачки расширились от ужаса, а он сам затрясся, будто увидел наяву свой самый страшный кошмар.
