Спеша то ли помочь, то ли покарать…
А я и дракон смотрели друг на друга.
– Так вот ты какой, – вырвалось у меня, и я протянула руку к морде, что наклонилась почти к земле, так, чтобы я смогла ее коснуться.
Лицо обдало горячим дыханием, и я прижалась к теплой чешуе.
Ради меня Дир совершил невозможное… Говорят, чтобы зверь пробудился, нужны потрясения. Но у инистого, прошедшего пекло боев, их было столько, как и потерь, смертей… И лишь сейчас…
Только, если дракон внутри человека так долго спал, захочет ли он обратно уступить место человеку…
Словно вторя моим мыслям, чешуйчатый замотал головой.
– Ну уж нет, – фыркнула я. – Как от смерти спасать, собой рисковать – это мы можем, это мы с радостью. А как жениться – так у тебя лапки и крылья. Ну уж нет. Ты мне предложение делал? Делал! Так что будь добр отвечать за свои слова!
И я, больше не тратя ни мгновения, подбежала к крылу, которое распластал по земле мой дракон. И взбежала по тому, как по сходне. Хотелось верить при этом, что это я такая ловкая и шустрая, а не один ящерюга мне это позволил…
Но так или иначе, когда на погост начали пикировать два золотых дракона, черный, точно ночь, серебристый, рыжий в подпалинах и еще много других… да даже облезлый ворон – и тот на своих перьях примчался – я уже сидела на инистом, крепко вцепившись в шипы на его холке, готовая ко всему.
Если надо будет – мы с Диром будем защищаться от всего мира. Вдвоем.
Но мой дракон выбрал иное – уйти по-эльфийски, не прощаясь – и резко взмыл в небо.
Фигуры на земле начали стремительно уменьшаться, а звезды становиться ближе. А я поймала себя на мысли, что еще не успела выйти замуж, а на шее будущего супруга уже езжу… Хотя точнее будет – объезжаю. Потому как только что обернувшийся дракон оказался с норовом. И если Дир был спокоен до холода, то его чешуйчатый – тем еще подарком. Так что закладывал в воздухе зигзаги, петли, резвился и… летел строго на восток.
Куда именно – я узнала с рассветом. Ведь карту именно этих земель я не так давно рисовала… Долина водопадов.
Колыбель драконов. Заповедная пуща, куда нет хода человеку. Сейчас Дир нес меня именно туда.
Мы кружили над долиной в утренних лучах солнца. Я сидела, вцепившись пальцами в шипы на шее алого, холодные и гладкие, как полированный обсидиан, и смеялась, смеялась, смеялась… Там, внизу на земле, остались все мои страхи, все условности, интриги и заговоры.
Дир – огромный, ало-серебристый – издал низкий, гортанный рык.
