Его руки – крепкие, уверенные – обняли меня, прижали к себе, так что я враз ощутила жар горячего мужского тела. И это в такую-то холодину и мокрину!
Правда, и у меня в этот миг сердце отчего-то решило взбеситься и замолотить в груди, словно желая выломать ребра.
Я и Дир замерли. Моего лица коснулось его дыхание. Опаляющее. Порывистое. Оно ожгло мою щеку и стекло по шее в ложбинку меж ключиц и ниже… От него в груди все сжалось в тугой, сладкий узел.
А инистый все не отпускал меня, продолжая держать.
Крепко. Уверенно. И так надежно, что хотелось остаться в его руках еще хотя бы на минуту. На час. На день. На всю жизнь. Да, на нее. Потому как разве что такого срока мне хватит, чтобы успеть набыться с инистым рядом.
Поймав себя на этой мысли, я медленно подняла взгляд. Он скользнул сначала по рубашке, мокрой от дождя. Потом поднялся выше к шее, упрямому подбородку, обычно плотно сомкнутым губам, которые сейчас были чуть приоткрыты и уже этим соблазняли. Так что на них я задержалась и усилием воли глянула выше.
В глаза, где сейчас плясали тьма и серебро… Да так, что зрачок начал постепенно вытягиваться.
А я сама тянулась к инистому…
Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Дир медленно, почти неощутимо, провел кончиком носа по моей шее, вдыхая запах каштановых мокрых волос, и от этого простого, животного жеста у меня внизу живота начал растекаться жар, а в ногах и вовсе поселилась такая слабость, что навряд ли бы я смогла устоять, если бы кое-кто не продолжал меня держать.
Казалось, время замерло. Шум дождя, падение капель с неба – все это ушло куда-то далеко, растворилось в гуле крови, стучавшей в ушах. Весь мир сузился до точки – до пространства между мужской горячей кожей и моей. До нескольких слоев мокрой ткани, которая еще немного – и, кажется, задымится.
Дир не целовал меня. Он просто держал, прижимая к себе. И этого было более чем достаточно, чтобы все нутро наполнилось дрожащим, томным ожиданием.
Ожиданием того, что вот-вот его губы найдут мои, что его объятия станут еще теснее, что…
– Я тебе верю, – выдохнул инистый, и я не сразу поняла, о чем он."
"– А? – растерянно выдохнула я.
– О том, что ты рассказала, – пояснил этот невозможный мужчина. – Твои слова многое объясняют…
– Например, что?
– Твои записи. – Дир был настолько невозмутим, что у меня возникло непреодолимое желание его как следует стукнуть. Или цапнуть.
