Горы на ней поднимались рельефными гребнями, реки синели и искрились настоящими водными потоками, а леса средней полосы желтели и облетали…
Молик, помявшись, неуверенно подошел к изображению и ткнул фигурально пальцем в небо (кажется, он скорее угадал, где топи, чем знал их расположение наверняка), а по факту – в темно-зеленое пятно. После чего и повел указательным по карте, чертя прямую линию до побережья. То, что при этом пришлось пересечь горный хребет с пиками ледников, парня не смутило.
Магистр, глядя на этот путь, приподнял одну бровь и поинтересовался:
– И каково же расстояние пути при вашем варианте? Если длина начерченного вами отрезка составляет семь дюймов, а масштаб карты – сто километров на один дюйм? – по-отечески поинтересовался преподаватель.
– Сто… и сто… и еще сто… – начал загибать пальцы Молик.
– Может, проще умножить? – предложил профессор.
И тут адепт нервно сглотнул. Не иначе ему потребовались знания из раздела высшей математики…
– Семьсот, – выдохнула я бедолаге.
Впрочем, на помощь поспешила едва ли не половина аудитории.
И общими усилиями Молик выдал преподавателю нужную цифру. Только на этом его мытарства не закончились.
– Адепт, а вас не смущает, что при таком коротком варианте пути ваш отряд станет как минимум обедом для горных троллей? Хотя, с учетом ущелий, обрывов и отвесных скал, до них вы, скорее всего, не дойдете, сорвавшись в какую-нибудь пропасть раньше…
В аудитории послышались сдержанные смешки. Но все они смолкли, едва Орвин произнес:
– А теперь – задание на зачет! Перечертите на ваши листы карту Варийской возвышенности и проложите от Зеленовельского выселка, что на ее окраине, до долины водопадов самую безопасную тропу.
Времени – до конца занятия.
Я лишь тяжело вдохнула. Рисование никогда не было моей сильной стороной. Механически потянулась к перу и бумаге, но мысли мои были далеко. Я видела не мерцающие линии карты, что зависли перед нами, а серебристые всполохи в глазах Дира. Не горные хребты, а резкую линию его скул. Не синие ленты рек, а инистые пряди.
«Он сейчас где-то здесь, в этих же стенах, – подумалось вдруг. – Вспоминает ли он меня, как я его? Думает ли он обо мне? Жалеет ли о своем решении? Или уже выкинул одну сумасбродную адептку из головы?»
Мое перо замерло над листом. Рука так и норовила вывести на бумаге вместо высоких пиков мужской профиль. Но… Воля была не только у одного героичного и победоносного мага. Я тоже смогла взять себя в руки и мужественно совершить страшное.
