Остальные бестии тут же будто потерялись. Превратились в сбитых с толку шавок, которых маги упокоили не чарами, а банально: огнем, гравитацией, каленым железом…
– Душа принца ушла за грань, – прошептала вдруг Вильда с оживлением.
Но я видела иное: как высочество и Одри целуются и уходят в храм.
Никакой крови. Никаких мертвых.
Только призрачной я верила больше, чем своим глазам. И в этот миг вдруг поняла: в этой книжной истории куда больше реальной жизни, чем кажется. Да она вся – настоящая.
До запахов. До ощущений. До горькой правды, скрытой от зрителя. От…
Я осеклась, увидев, как Дир, стоявший у ступеней храма, вдруг покачнулся и упал…
Я рванула к инистому, расталкивая встречных локтями, перепрыгивая через мертвые тела тварей… Плевать на главных героев. У них все не как у нормальных людей. Даже помолвка – и та с монстрами! Только принцу и Одри по законам жанра положен хэппи-энд с «долго и счастливо», даже если сейчас – пока мертво. А тех, кто на вторых ролях, авторам никогда не жаль!
«Только бы он не умер! Только бы не умер!» – билась у меня в мозгу мысль, когда я стрелой летела к инистому.
Когда очутилась рядом – он уже лежал на ступенях и… не дышал!
– Ему нужен воздух, – выдохнула Вильда.
Недолго думая, решительно склонилась над Диром. Я, конечно, не аппарат ИВЛ, но все же…
Губы коснулись губ, и я вдохнула в инистого кислород и… магию. Та хлынула в его тело, заполняя не просто пустоту… Бездну! А в следующий миг мужские глаза распахнулись, и я увидела такой взгляд, который каким-то немыслимым образом смог стать для меня таким дорогим…
ГЛАВА 7
Отпрянула.
Мое лицо оказалось склоненным на Диром, а темные кудрявые волосы словно завеса отделили нас от всего мира.
Мы с инистым были столь близко, что дыхание все еще было общим – горячим, прерывистым, будто и я, и маг неслись без оглядки, пытаясь убежать от смерти, а теперь вдруг резко замерли на краю пропасти.
Пульс гремел в ушах, словно залпы.
И в такт ему заполошно билась жилка на мужском виске.
Вдох. Выдох. Молчание. Одно на двоих, как и воздух.
Взгляд темных, как тяжкий грех, глаз, который не отпускал. Инистый смотрел на меня так, будто видел впервые – будто я была не просто адепткой, не просто чокнутой, не просто… случайной обузой. Будто в этот миг между нами не осталось ни недомолвок, ни подозрений, ни этого проклятого сюжета, по воле которого я здесь.
Я ждала насмешки.
