Америка ему очень нравилась, и, чтобы за нее зацепиться, он женился на моей матери, некрасивой, блеклой женщине, но с неплохим приданым, преподавательнице начальных классов. Едва родившись, я жил под вечными попреками: дескать, вот мои труженики-родители работают от зари до зари, пресмыкаются перед начальствующими сволочами, только чтобы скопить мне на колледж. И тогда я понял, что не хочу быть таким, как они — маленьким, некрасивым, невзрачным, вечно кланяющимся всяким уродам. Едва закончив начальные классы, я записался на баскетбол, где надо мной насмехались, ни разу не поставили на игру во время соревнований, но я упорно ходил на все тренировки.
В колледж поступил с ростом метр восемьдесят семь, там я занялся боксом и вольной борьбой. После колледжа ушел в армию, воевал в Ираке, потом поступил в академию ФБР. И если мне что-то не понравится, уволюсь, не колеблясь, и уйду на покой, потому что я никому и ничего не должен. Все свои долги отдал и ни перед каким начальником, как мой папаша, кланяться с дурацкой улыбкой на лице не собираюсь.
Все накипевшее в нем за долгие годы борьбы за свое «я» Чак высыпал на сознание Сумико, ожидая от японской девушки слов восхищения. Но та молчала…
По приезде в Бангкок их поселили в небольшой гостинице «Золотой слон». Это было небольшое строение, всего в пять этажей, с просторным внутренним двором.
Несмотря на внешнюю неказистость, поселиться здесь не могли ни обычные туристы, ни даже очень богатые люди. Как правило, постояльцами «Золотого слона» были представители многомиллиардных трансатлантических корпораций, политики, съезжающиеся для тайных переговоров, и мафиози, которым для решения их проблем нужна была нейтральная территория.
По негласному соглашению в отеле отсутствовали (официально) камеры слежения, а безопасность клиентов обеспечивала сотня высокопрофессиональных секьюрити, создававших два наружных и одно внутреннее кольцо безопасности. Так, пожалуй, не охраняли даже главное финансовое хранилище королевства…
Во внутреннем дворе гостиницы был устроен пруд и разбит тенистый парк.
На ветках на все лады голосили певчие птицы, а по водоему, словно модели на подиуме, расхаживали длинноногие розовые фламинго, своими изогнутыми клювами на мелководье отыскивая корм.
— Суми, — неожиданно обратился Чак к своей партнерше, — мы вместе работаем уже больше полугода, через два дня начало операции. Что будет потом, не знает никто, наверно, даже сам Будда.
