— Раньше большинство желавших обустроить свою жизнь предпочитали „пахать“ на целине, за Полярным кругом, строить БАМ или выдавать по две нормы на родном заводе. Таких было большинство. Но были и другие, в то время еще единицы, которые хотели при минимуме затрат получить максимум, и только в золотой монете. Третьи присасывались к труженикам, вступая в различные профкомы, парткомы и прочие „комы“, и получали всевозможные блага за тех, кто производил станки, растил хлеб или строил дома.
Паразиты, которые, подобно термитам, растаскивали изнутри главную основу государства. В результате балки и полы, источенные насекомыми, завалили дом-государство…»
— В конце концов, все происходящее на дорогах, — обличающе звучал казенный тон министра, изредка бросающего взгляды на лежащие перед ним листы с тезисами, — и в других сферах деятельности — причем не только нашего министерства — имеет один корень зла, и имя ему — коррупция. Права на вождение не выдаются по результатам экзаменов, а покупаются, за нарушения дорожных правил также откупаются.
А потом сводки напоминают донесения с полей сражения. Погибло столько-то, ранено и покалечено столько-то, техники уничтожено такое-то количество. Так дальше нельзя; взяточникам необходимо объявить настоящую и бескомпромиссную войну. В противном случае будущего у нас нет…
«Хватит пастись на асфальте. Деньги, нажитые нечестным трудом (если это можно назвать трудом), нужно вкладывать во что-то, что само будет приносить доход, и все равно, что это будет — компания автоперевозок, металлургический комбинат, зверохозяйство, где шьют элитные шубы, — генерал Ремизов скосил взгляд на экран телефона, тот по-прежнему тускло, безжизненно и равнодушно отсвечивал, — или наркотрафик…»
Виталию Сергеевичу вдруг нестерпимо захотелось закурить, причем не какую-то легкую импортную сигарету, а затянуться так, чтобы легкие вывернуло наизнанку от едкого дыма отечественного «Беломорканала».
Решившись обречь на смерть человека, надо как-то заломать совесть, скрутить, заткнуть ей рот и затолкать в самый дальний, самый темный и сырой закуток своей души.
Убивать и приговаривать к смерти за долгую службу генерал-лейтенанту приходилось, и не раз, причем в основном это не было связано, как ныне говорят, с профессиональной деятельностью.
