Хотя, может, он до сих пор над запиской посмеивается. Будь я на его месте тоже повеселился.
Поблагодарив мужчину за консультацию, развернул машину в сторону старого парка. Где находится пруд, я знал, мальчишками мы часто бегали туда купаться.
Все лавочки были заняты в основном влюбленными парочками. Под покровом ночи можно не стесняясь целоваться и обниматься. Яркие звезды и луна на небе только добавляли романтического антуража. На миг захотелось вернуться в беззаботные студенческие годы, также сидеть с кем-нибудь на лавочке, мило шептаться и срывать страстные стоны с женских губ, одними только поцелуями.
У пруда присел на корточки, залюбовался мерцающей лунной дорожкой на воде. Поднял голову к небу, вдохнул полную грудь свежего воздуха, посидев так немного, понял, что пора отправляться отдыхать, а то не ровен час, засну прямо тут. Открыв пакет, достал банку.
— Ну что красавица, будем прощаться? Ты знаешь даже жалко с тобой расставаться, столько из-за тебя волнений сегодня пережил. Ты меня уж извини, но целовать тебя не буду, — усталый голос даже мне казался грустным.
Огляделся, хотел удостовериться, что никого рядом нет, а то найдутся добрые люди, вызовут скорую помощь. Не каждый день увидишь, что взрослый мужик с жабой беседует.
Вылезать она из банки не хотела, видать, понравился я ей, что никак от меня не отцепится. Пришлось перевернуть полностью банку и потрясти ее над водой. Бухнулась зеленая царевна в пруд, а я, постояв еще немного у воды, полюбовался ночной природой, подышал чистым незагазованным воздухом, и отправился домой спать.
Глава 8
Ксения
В «Атриум» идти боязно. Неизвестно в каком настроении владелец клуба, жаждет ли он до сих пор моей крови, или забыл обо мне как о выброшенной лягушке. Только наутро мне стало стыдно, что я бедную жабку оставила на растерзание этого садиста. «Что он с ней сделал?» — этот вопрос не давал мне покоя. Тревожилась я за судьбу зеленой квакушки. «И как мне выяснить, что с ней стало?»
Выйдя с маршрутки, несмело приближалась к зданию клуба.
Автомобиля Кирилла на месте не оказалось, выдохнув с облегчением, поспешила в раздевалку.
Встретил меня стойкий аромат женского парфюма, запах был устойчивый и до невозможности приторный. Поморщившись, негромко выругалась. — Как же таким дерьмом можно брызгаться? Она, что флакон в раздевалке разбила? — Продолжала вслух возмущаться я. Несколько девушек меня поддержало, и если и была среди нас та, кому мы обязаны головной болью, она молчала.
