Какая же она хорошенькая! Как раньше я всего этого не замечал? Мне кажется с каждым днем она все краше и краше. И не я один это замечаю. Стоит поспешить со своими планами, пока какой-нибудь шустрик ее не увел.
— Посмотри на меня, — Ксюша и не думает слушаться, — пожалуйста, — добавляю я. Она поднимает свои прекрасные глазки, а мое сердце сжимается и сбивается с ритма.
— Ты очень красивая, — девушка зачарованно смотрит на меня. — Прости, что когда-то считал по-другому. Прости, что назвал тебя жабой.
Я серьезен и искренен как никогда раньше.
Ее щечки алеют, не научилась принимать комплименты. Придется исправлять это упущение.
— Ну, допустим, не жабой, а Царевной-Лягушкой, — пытаясь пошутить Врединка, желая сменить тему. Вспомнив тот случай, мы оба засмеялись. Волшебство момента рассеялось, оставляя на сердце легкую грусть. Ведь я тоже приложил руку к тому, что она эту красоту прятала под маской.
— Кир, что тебе погреть? — замотав волосы полотенцем, она направилась на кухню.
— Не мне, а нам, — крикнул ей в спину.
Я сыт, но Ксюше об этом знать необязательно. А вот ей поесть не помешает, уверен, что она не обедала. Судя по виду, она ест один раз в день и то под моим надзором. Все остальное время питается воздухом. Моим детям нужна здоровая мама, поэтому стоит приглядеть, чтобы она не пропускала приемы пищи.
— Съешь котлету, я сказал! — отказ я слышать не собирался. Поклевала листья салата с огурцом, и одну котлету проглотила под моим надзором, а от второй категорически отказывается.
— Я уже съела, если ты не заметил! — глаза пылают яростью, полотенце съехало набок, вот-вот свалится на пол.
Мы уже минут пять ругаемся, и уступать никто не хочет.
— Она куриная и ты от нее не поправишься. Но с твоим рационом желудок себе испортишь! — с каждым новым предложением голос повышался не только у Ксюши, у меня самого от крика своего уши заложило. Но эта Вредина и не думала слушаться. Встав, демонстративно сложила тарелки, и направилась в сторону раковины.
«Ах так!» Схватив ее за руку, резко притянул к себе и посадил на колени, она этого явно не ожидала от «беспомощного», тарелки посыпались на пол.
Оглядев это безобразие, она открыла рот, приготовилась выразить возмущения. Я разозлился, и не позволил ей этого сделать. Заткнув рот известным, надежным способом — поцеловал. Сразу же стал успокаиваться. Сладкие губки сначала пытались воспротивиться, Ксюша их упрямо сжала, но под действием ласкового язычка расслабилась и принялась отвечать на поцелуй.
