* * *Кирилл
— Мам, давай ты уже домой поедешь? Стас через два часа придет, да и медсестру вызову, если мне что-то понадобится.
— Стас, не раньше чем через четыре часа придет, а медсестру ты будешь умирать, не позовешь.
Махнув на меня рукой, мама снова водрузила очки на нос и продолжила чтение.
— Мам, езжай домой. Я обещаю вызвать медсестру, если мне понадобиться помощь. Даю честное слово, что не стану геройствовать.
Мама не отрывала глаз от романа, но я знал, что она меня слышит. Посидели мы в тишине минут тридцать, родительница захлопнула объемный том, встала с дивана, положила его на стол, сняла очки и оставила рядом с книгой.
— Кирилл, я уйду, но буду волноваться. Когда ты рядом, я знаю, что все в порядке и моя душа спокойна.
— Когда-нибудь тебе придется оставить меня без присмотра. Почему не сейчас?
Я понимал, что после случившегося ей сложно на это решиться, но пора уже ослабить контроль.
— Хорошо, я поеду домой, — на выдохе произнесла она. Внутри меня словно ослабла пружина, державшая в напряжение последнее время.
Видеть мать такой изможденной очень тяжело. Пусть хоть сегодня поспит пару лишних часов.
— Но у меня есть два условия.
«Рано радовался», подумал про себя.
— Первое — ты держишь телефон возле себя, и никаких «без звука».
Согласно кивнул, это несложно.
— А второе, после выписки, ты позволишь Ксении приходить к тебе в обеденное время.
Я ничего не собирался говорить, пока пытался осмыслить услышанное, но мама все же подняла руку в предупреждающем жесте, хотя перебивать я ее не собирался.
— Она очень хорошая девочка.
«А то я не знаю!», мысленно возмутился.
— Ксюша составит тебе компанию, разогреет и подаст еду. Утром я буду заезжать, после обеда Ксюша, а на ночь с тобой останется Стас — и это не обсуждается. В первую очередь все эти меры предпринимаются для моего спокойствия, пожалей свою престарелую мать.
Вот почему она согласилась ехать домой — решила умаслить. Знала бы родительница, что я такой перспективе только рад.
Она своим предложением облегчает мне жизнь. Мои «наполеоновские планы» легче претворить в жизнь.
— Мам, убавь пафос. Я согласен. Но у меня тоже есть одно условие.
Мамуля сразу как-то напряглась, насторожилась, в голове наверняка что-то нехорошее подумала."
"— Ты перестанешь называть себя старушкой, — улыбнулся я ей. Подойдя ко мне, наклонилась и обняла. В нежных родных объятиях, я почувствовал себя ребенком Любимым ребенком.
