– Ох! Сейчас вот горбушечку черненького об тебя! И с лучком!
Холодная простокваша обжигала, и она морщилась от озноба и кислого запаха.
А наутро все стало ясно – никакой это не перегрев, а что-то значительно хуже. Вызвали врача. Немолодая врачиха, осмотрев больную, спросила:
– Ветрянкой в детстве болела?
Марина растерянно пожала плечами:
– Вроде нет. Не помню. Надо позвонить маме.
– Не звони, – вздохнула врачиха и похлопала ее по руке. – И так все ясно. Ветрянка, девочка. Не повезло тебе.
Она все разъяснила и строго-настрого приказала лежать – все думают, болезнь это легкая, игривая.
Ан нет – серьезная, хотя и быстро проходит. Но все бывает. Особенно в зрелом возрасте.
– Ну, про зрелый возраст вы, извините, загнули, – улыбнулся Андрей.
– Для детских инфекций – зрелый, – упрямо повторила врачиха. – А вы, кстати, успели переболеть? – Она строго посмотрела на шутника.
– Успел, – вздохнул тот, – я все успел, видите ли.
– Ну, это вам так кажется. – Врачиха встала с табуретки и попыталась утешить больную: – Не плачь, девочка.
Все еще будет в твоей жизни – и реки, и моря.
– И океаны, – кивнул Андрей.
Врачиха строго посмотрела на остряка и покачала головой.
– Дай-то бог. Если что – вызывайте!
Марина плакала. Как же она плакала! Как жалела себя, приговаривая, что она невезучая, нелепая, прóклятая просто. Вот чтобы так не повезло! Нет, ну ведь это надо. Не просто сопли, кашель или даже сломанная рука. Дурацкая детская ветрянка! Лицо и тело в прыщах, которые к тому же еще немилосердно чешутся – просто руки надо связывать! И надо их мазать мерзкой «бриллиантовой зеленью», зеленкой, проще говоря.
Андрей все хихикал по поводу бриллиантовой зелени:
– Бриллиантово-зеленая ты моя!
Очень смешно! И эта пятнистая физиономия – вместо гладкого, шоколадного загара. Ровной персиковой кожи. Выгоревших, с льняным оттенком, волос. Нового купальника, специально для поездки сшитого разноцветного сарафана на тонких лямочках, открывающего смуглые плечи и упругую грудь!
Помятая, мокрая от пота и слез простыня в зеленых разводах.
Душная комната, крики жильцов и хозяев, запах баллонного газа и подгоревшего масла с кухни.
И время! Тянущееся сейчас, без моря и ресторанов, вечернего променада по набережной, неистощимых бесконечных ночных ласк, так издевательски медленно, так неспешно и томительно… За что это ей? За ее грех? За то, что без памяти влюбилась? Совсем потеряла свою бедную голову? Связалась с «не своим» мужчиной?
Но его-то грех, если разобраться, куда больше.
