Зачем они столько лет вместе? Была ли любовь? Есть ли любовь? И если нет – то что их держит вместе? Дочь – и только? Убогая квартира в ненавистных и далеких Химках? Трусость, привычка, леность… Смог бы он жить без Кати? И если да – зачем тогда они вместе? Он заботится о ней, наверное, скучает. Волнуется. Переживает, когда она болеет или грустит. Он привык к ней, как привыкают друг к другу люди за долгие годы брака. Как привыкают к своей чашке, подушке или сорту сыра. Наверное, удачного брака… но… Почему эти вечные сомнения, вечная рефлексия, непреходящее недовольство? Кризис среднего возраста? Переоценка ценностей? Или просто его дурацкий характер – вечно и во всем сомневаться? И вечно искать причины для «тяжких дум»? Ведь и он не сахар – хмурый молчун, педант и зануда.
Не слишком хороший добытчик. И Катька не мед – вечно сведенные брови, приступы гнева и тоски. Правда, о материальном – ни-ни. Ни одного попрека, что могли бы жить лучше.
Честная девочка, но – хмурая. Недаром остроумная дочь прозвала ее «мама-осень».
Васильев смотрел на незнакомых и чужих женщин, с интересом и удовольствием подмечая их прелести – неизвестное манило. Сравнивал с женой. Но – как-то несильно, не откровенно, слегка. Можно было бы. Если бы да кабы…
А можно и нет. Во всяком случае, никаких усилий он не делал. Ни разу! А о чем это говорит? Да ни о чем. Лентяй и не бабник по натуре – только всего. Предложили бы – не отказался, а так….
Ну, и где эта любовь? Или – это нормально? После одиннадцати лет брака? А у кого по-другому?
В общем, жили… Иногда тужили – не без этого.
А в целом….
Нормально в целом. Нор-маль-но!
* * *Дядя Аркадий объявился внезапно – под Новый год, хотя обычно появлялся весной и осенью. А тут позвонил и объявил о приезде. Сказал – форс-мажор.
Катька забеспокоилась, заволновалась и поехала на вокзал.
Привезла его на такси и шепнула в дверях:
– Что-то не то. Точно. Еле добрались, одышка и бледность такая…
Васильев кинул взгляд на гостя:
– Устал. С дороги. Возраст, Кать.
Ты что, не понимаешь? Возраст!
Та вздохнула и побежала хлопотать – чайник, обед, плед и подушку на диван – прилечь после дороги.
Дядя Аркадий прилег – что само по себе было необычно. Обычно он был легок, возбужден – по-хорошему, болтлив и очень голоден.
А тут… лег и заснул. Катька смотрела на него и хлюпала носом, шептала:"
"– Посмотри, как он похудел! И цвет лица – просто пепельный какой-то. И нос… Посмотри – нос заострился!
Васильев махнул рукой.
