Домой Маша явилась к вечеру – для того чтобы забрать свои вещи, хотя Владик смеялся:
– Забудь! Все это тебе не понадобится – гардеробчик, милая, надо обновлять. А то, прости господи, стыдно с тобой в люди, ей-богу! Ну завтра этим и займемся. И еще – в «Чародейку», к Боре. Он сделает из тебя человека. А потом и гардеробом займемся! Здесь, слава богу, проблем никаких.
* * *Мать спала после уколов. Отец сидел на кухне и смолил папиросы. Увидев дочь, вскочил с табуретки и занес над ней руку. Увидел ее глаза, и рука сама собой опустилась.
– Сволочь! – только и сказал он. – Мать чуть на тот свет не отправила.
Маша ничего не ответила, попила холодного компоту и пошла в свою комнату.
Когда отец вошел, она уже застегивала большой клетчатый чемодан, с которым они когда-то ездили в отпуск всей семьей.
Отец смотрел на нее растерянно и непонимающе.
– Куда собралась? – хрипло спросил он.
Маша пожала плечами.
– Ухожу! Надоело. – И подняла на него глаза.
Он понял – останавливать ее бесполезно, да и незачем, наверное, раз так получилось.
А когда за ней захлопнулась дверь, опустился на стул и… заплакал. Горестно и беспомощно. Как ребенок, у которого отобрали все.
Или как старик. Осознавший, что жизнь прожита зря.
Впрочем, так оно и было.
* * *Там, на Беговой, Маша сразу принялась за уборку. Окна, плита, полы, унитаз. Владик, придя с «работы», брезгливо поморщился:
– Зря. Вызову тетку из «Зари», все помоет и отскребет. Тебе это надо?
Почувствовал запах супа, пошел на кухню и приоткрыл крышку кастрюли.
Покачал головой и поморщился.
– Вот этого точно не надо! – недовольно сказал он. – Суп я с детства ненавижу. Маман варила, чтобы сытнее было. Денег-то особенно не водилось. И все это: щи, гречку, пюре, котлеты – я, извини, не ем. В детстве обожрался. Так, что глаза не смотрят. Да, еще тушеная капуста – ну это, если захочешь моей смерти! Суп – в унитаз, и без обид. А ужинать мы сегодня идем в «Советскую». Бывший «Яр», слышала? – И, увидев ее дрожащие от обиды губы, рассмеялся. – Дурочка! Вот скажи, разве я предлагаю тебе что-то плохое?
Она покачала головой и через силу улыбнулась.
Ничего плохого, разумеется. Сплошной праздник жизни. Придется привыкать, а что делать?
И подумала о сестре – как все похоже! Нет, глупости. У нее, Маши, по-другому. У нее принц, молодой и прекрасный. К тому же неженатый. И еще у нее – любовь!
Бедная Валька, несчастная сестрица! Только посочувствовать. От чистого и счастливого сердца.
* * *Иван Кутепов молчал.
