– Денег дадим, – подчеркивает слово «дадим», – хату снять поможем, да и в такси тоже есть зацепки.
– Благодетельница, – шепчет Андрей и прикладывается к ее ручке.
Она недовольно хмурится.
– Началось?
Она уходит в дом, и он смотрит ей вслед – хороша она еще так, что учащенно бьется сердце. Она, словно догадываясь, идет медленно, покачивая бедрами, словно чувствуя его взгляд. Андрею становится смешно и даже чуть легче.
Одолженных денег хватит на три месяца аренды крошечной квартирки без кухни и лифта, в черном районе и чуть-чуть «на хлеб».
И все же, оказавшись в этой конурке, он впервые вздыхает свободно и полной грудью. Стоит у окна, курит и верит, что все в его жизни будет хорошо. Ну или почти хорошо.
Во всяком случае, лучше, чем было. Хотя это совсем не трудно – после почти вбитого в потолок крюка и намыленной веревки. В образном, разумеется, смысле.
По вечерам Андрей изучал карту города, хайвеи и объездные пути. Помогали и ребята-таксисты, тоже из наших бывших. Иногда звонила Жанка и интересовалась его жизнью, советуя «поскорее найти бабу, здесь одиноких море, пристроишься – и хорошо».
А ему было хорошо одному. Какая, к черту, баба! И представить трудно. И что он может ей, этой гипотетической «бабе», предложить?
– Себя, – коротко сформулировала бывшая. – Да и потом… Она же не сразу тебя узнает. Не все про тебя поймет. А ты куй железо!
Логика ее, как всегда, была проста, примитивна и конкретна.
– Обиделся? – удивилась она. – Ну мы же родные люди!
Он не обиделся – все правда, а куда от нее деваться? Неудачник, лох педальный, поц.
Причем в глазах любого – Степки, бывшей, приятелей, сына и дочери…
А главное – в своих собственных.
Пахал он так, что, вваливаясь в свою конуру, одетым падал на кровать, даже не сняв кроссовок. Просыпаясь, пил пиво, смотрел маленький телевизор, подаренный одним из таксистов, пытаясь уловить язык, выражения, сленг, на котором ему теперь приходилось разговаривать.
А ночью шел в забегаловку – «Макдоналдс» или «Бургер Кинг», брал картошку, гамбургеры, наедался досыта и снова шел спать, перекинувшись парой фраз с местными орлами – огромными черными мускулистыми красавцами, валяющими дурака у подъезда, – их он совсем не боялся, да и они радостно приветствовали его, держа уже за вполне своего:
– Привет, Эндрю! Хау а ю? – И дружески похлопывали по плечу.
Долг Жанке Андрей отдал через четыре месяца, очень ее удивив.
Деньги она взяла и равнодушно спросила:
– Ну, как? Жизнью доволен?
– Вполне.
