Потому что к тебе неравнодушен самый главный здесь человек. Это злоупотребление служебным положением в личных целях.
– Мне уже начинать бояться за нашу родину? Или ты все же нечасто им злоупотребляешь? – пряча глаза, Дуня демонстративно дурачилась.
– Только в исключительных случаях, – покаялся Краснов, погладив ее по щеке. Дуня зажмурилась. Будто это касание доставляло ей не меньшее наслаждение, чем ему. Помимо воли потерлась о его пальцы. И потянулась… Потянулась в ожидании поцелуя. А он взял – и отстранился.
Потому как пока не время. Дуня должна изголодаться по нему так же, как он по ней. Нет! Больше… Чтобы она засыпала с мыслью о нем и просыпалась. Чтобы выбросила из головы ересь о свадьбе с другим. Чтобы ни о чем и ни о ком, кроме него, не мечтала!
– Пойду, закончу с делами, чтобы освободить вторую половину дня.
– Для чего освободить?
– Ну, как же? Я отвезу тебя в деревню. Ты ведь там остановилась?
Дуня сухо кивнула. «Что, девочка, облом, да?» – с нежностью подумал Семен, скрывая охватившее его довольство под маской невозмутимости.
Это чувство несколько скрасило его день, смягчило негативные эмоции по поводу их скорого расставания. В дороге они болтали, вспоминая школьное прошлое, мыли кости друзьям, восхищались успехами одноклассников – Юльки и ее мужа Романа, который просто невероятно разбогател, Мариам и Женьки, которого та добилась. Ей, между прочим, на это понадобилось тоже немало лет. И это вдохновляло Семена. Давало надежду.
Перед тем, как высадить Дуню у пока единственного в их деревне отеля, где она остановилась, Семен притормозил в другом месте.
– Что-то случилось?
– Ты не узнаешь?
Дуня повертела головой по сторонам.
– Да ведь это наша земля!
– Угу. Вон тот флажок указывает на границу, разделяющую твой и мой участки. Ты еще не прикидывала, каким видишь мой дом?
С губ Дуни слетел испуганный смешок.
– Нет! Что ты, для этого мне нужно знать твои вкусы.
– Ты знаешь все о моих вкусах. За пятнадцать лет мало что изменилось.
В своей жизни я не видел ничего, кроме заплесневевшей прокуренной коробки над гаражом, казарм и двушки в столице, в которой я бывал, хорошо, если пару дней в месяц. Как понимаешь, я буду рад всему, что будет лучше этого.
Пока он говорил, Дуня все больше мрачнела.
– У тебя будет самый лучший дом! Можешь мне поверить, – пообещала она, в каком-то отчаянии пнув ногой остатки древнего покосившегося забора, выглядывающего из-под кучи снега.
