Я… – Семен затих, кусая щеку, и продолжил, собравшись с силами: – Я ни черта не знаю о том, как быть хорошим отцом, но будь уверена, приложу все усилия, чтобы научиться.
– Я думаю, ты будешь самым лучшим отцом.
– Надеюсь. Благо у меня еще полно времени, чтобы к этому подготовиться.
– Восемь месяцев.
– Да. Восемь… что?
Дуня бы соврала, если бы сказала, что не прикидывала в уме, как он отреагирует. Было дело. Но в этих грезах, он никогда не вскакивал, не тряс, головой, как пес. И не расхаживал, абсолютно дезориентированный, по комнате.
А потом в дверь позвонили. Не имея представления, кто бы это мог быть, Дуня пошла открывать.
– Папа?
– А ты кого-то еще ждала? Я пришел, как только поговорил с Кохманом… – заявил Андрей Викторович и замолчал, уставившись куда-то за спину Дуни. – Наверное, глупо спрашивать, что здесь забыл этот… этот…
– Если ты имеешь в виду моего будущего мужа и отца твоего, папа, внука, то его зовут Семен.
Смысл сказанного дошел до Дуниного отца с некоторой задержкой.
Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем его глаза удивленно расширились, а рука взметнулась к сердцу. Все так же стоящий за ее спиной Краснов весело хмыкнул. В один шаг преодолел разделяющие их метры, обнял, накрывая низ ее пока плоского живота.
– Ну, так и будешь молчать?! – подбоченилась Дуня, которую отец порядком достал своим упрямством. Готовая, если понадобится, ответить за свое решение. Но все ж надеясь, что цена не будет слишком высокой. Что отец не поставит перед ней ультиматум.
Либо что-то еще. Потому как, видит бог, она бы выбрала не его…
Неожиданно на помощь ошалевшему Андрею Викторовичу пришел Семен. Который к тому моменту совладал с паникой и выглядел вполне расслабленно.
– Погоди, Дунь. Ошарашила человека такими новостями и хочешь, чтобы он тут же тебе что-то ответил. Дай отцу хоть дух перевести. Не каждый же день он узнает о том, что скоро станет дедом.
– А ты времени зря не терял, да, Сёма? – отмер Андрей Викторович.
Непривычно бледный, он уставился на Краснова странным, нечитаемым взглядом. Дуня распрямила плечи, вытянулась, как будто желая прикрыть Семена собой. Он этот порыв оценил. Сжал сильней ее дрожащую от напряжения руку…
– Мы и так слишком много его потеряли.
– Не жди, что я стану посыпать голову пеплом. Я защищал единственную дочь. Сейчас ты, может, и не поймешь меня, но родишь свою и узнаешь, как оно.
– Я и не жду. Предлагаю оставить прошлое в прошлом.
