– Дунь…
– М-м-м? – она не смотрела на него, понимая, что всухую проигрывает борьбу со слезами, и не желая показать ему свою слабость.
– На самом деле я уже давно отошел от всяких дел. Никаких «хвостов» за мной не тянется. Я был осторожен.
– Значит, ты меня проверял? – изумилась она.
– Да. Наверное. Понимаешь, мало какая женщина выдержит, когда ее мужик неизвестно где пропадает, и непонятно, какой опасности подвергается.
– Я бы выдержала! Даже тогда, – с непонятно откуда взявшейся горячностью и убежденностью заметила Дуня.
И снова Семен молчал, внимательно на нее глядя. А потом улыбнулся и кивнул:
– Да. Ты бы смогла. Господи, Дунь, ты хоть понимаешь, как я тебя люблю?
– И я тебя люблю. Жаль, что мы потеряли столько лет.
– Мы наверстаем. Клянусь. А пока и впрямь нам лучше поторопиться.
Дуня так и не поняла, угрожало ли им хоть что-то в самом деле, но в гостиницу они вернулись благополучно. Семен тут же уехал, сославшись на дела. Наградив ее на прощание коротким голодным поцелуем.
В следующие до отъезда дни они виделись всего пару раз. Во-первых, потому что Дуня была под завязку загружена работой, а во-вторых, потому что ей пришлось уехать раньше, чем она планировала. Об этом попросили немецкие партнеры. И Дуне показалось, что Семен даже обрадовался такому повороту.
– Быстрей уедешь – быстрей вернешься, – объяснил он. Ах, если бы ее удовлетворило это объяснение. Вдруг оказалось, что за тысячи километров от него так трудно противостоять своим страхам. Те вгрызались в нее с новой силой, заставляя сомневаться в правильности принятого решения.
Подпитывал их и самый родной для нее человек…
– Ты окончательно спятила! – орал отец, примчавшись в Берлин, как только узнал, что она отменила свадьбу. – Променять карьеру, отличного парня на жизнь с каким-то агрессивным воякой в глуши! Чем ты думаешь? Кем ты меня выставляешь? Я все уши прожужжал Кохману насчет партнерства, ты шла к нему пятнадцать лет!
Разочарование во взгляде отца было невыносимым.
Дуня сжалась, надеясь, что ей не придется выбирать между двумя самыми главными в ее жизни мужчинами.
– Тебя больше беспокоит твоя репутация или мое счастье?
– Счастье?! Ты думаешь, будешь счастлива с этим… этим…
Отец отвернулся. Ударил кулаком по барной стойке в квартире, которую она снимала последнюю пару лет, справедливо решив, что это гораздо лучше, чем каждый раз оставаться в гостинице.
– Папа…
– Что? – ссутулив плечи, устало поинтересовался тот.
