Москва никогда не спит, это так, но в рассветные часы она все же нет-нет, да и прикорнет ненадолго.
— Ну? — Стас глянул вниз, на реку, которая спокойно катила свои воды по направлению к плотинам и области. — И чего теперь? Орать станем?
— Ну да. — Я показал им на спуск к воде. — Туда пойдем, попробую позвать местных обитателей. Не выйдет, тогда сигану с моста, других вариантов нет. Неохота, а что делать?
Вот тоже вопрос — как попросить русалок с тобой поговорить? Сколько я с этой публикой ни общался, они сами как-то ко мне приплывали.
Звать не приходилось.
Эх, кабы знать, купил бы вчера в магазине расчесок десятка три! И бусиков.
— Девицы речные, — ощущая себя круглым дураком и чуя спиной насмешливый взгляд Стаса, произнес я, обращаясь к речной глади. — Помощь ваша нужна. Не мне, а брату моему, что с водой связан неразрывно. Его много Водяных Хозяев знает, он не так давно Сазанычу с Иночи помог! Он в беде, в большой, неизбывной! Придите, отзовитесь!
Время шло, слова кончались, а река безмолвствовала.
"
"Я уж решил, что придется с набережной в реку прыгать, как у моих ног плеснула изрядная волна, замочив при этом кроссовки. Когда же она схлынула обратно, то рядом обнаружился невысокий старичок в затрапезном капитанском кителе образца тридцатых годов, мятой, когда-то белой фуражке и брюках с желтым кантом.
— То-то мне лицо знакомым показалось, — весело сказал он. — Помню я, ведьмак, как дуры мои тебя из воды вытаскивали.
— Здрав будь, Хозяин, — поклонился я ему, внутренне радуясь тому, что с русалками объясняться теперь не придется.
Они и вправду на голову не сильно крепки.
— Мне девки рассказали, что какой-то обалдуй ором над рекой орет, их на беседу зовет, — дружелюбно продолжил водяник. — Они уж с полчаса над тобой потешаются. Всякое вроде за века видели, но такого балагана — нет. Вон ко мне и то приплыли, хоть и знают, что я этого не люблю, позвали глянуть на дурня, что пытается русалок на обычные слова подманить. И еще шепнули, что ты Сазаныча поминал.
Так ли?
— Истинно, — подтвердил я.
— Ишь ты, — покрутил головой старичок, хитро щурясь. — Я-то думал, он давно под корягами уснул, водорослями порос, что твой валун. Ну оно и понятно. В раньшие времена он на пару с братом своим, Гольянычем, на Оке-реке владычил, но потом, вишь ты, не заладилось у них. Рассорились браты, вот Сазаныч в иные края и подался. Сам его видел?
— Нет, — помотал головой я. — Мне про него Карпыч рассказывал. Вот с ним мы хорошие знакомцы.
