— Как посмел?
Деревья вокруг зашумели, как будто перед грозой, при этом над поляной не пронеслось ни ветерка.
— Думай, что и где говоришь, — осекла ее Дарья Семеновна и обратилась к Нифонтову, который стоял перед ней, заложив большие пальцы рук за поясной ремень: — А ты, я погляжу, смелый.
— Не без того, — согласился он с ней. — Да и потом — чего мне бояться? Не вас же. Ну да, вы природные ведьмы, сильные соперницы. Так вас трое, а нас четверо. Численный перевес за нами.
Над поляной раздался дружный трехголосый смех.
— Чур, я ему глотку перережу, — сказала Стефа. — Но перед этим как следует помучаю. Сначала когтями рвать стану, потом…
— Не станешь, — уверенно сказал Нифонтов. — Не скажу за всех вас, но тебя-то, тварь, я точно успею прирезать. И тебя, старая, я так думаю, тоже. А вон ту мой приятель авось успеет прибить. Или покромсать так, что она все одно потом сгниет заживо. Ножичек его видели? Он ведь успел его своей кровью напоить, если вы не заметили.
— Кто же ты есть-то? — задумчиво сказала Дарья Семеновна.
— Ты человек, нет в тебе нашего начала. Но держишься так, будто среди нас всю жизнь прожил. Кто ты такой?
— Раб божий, сшит из кожи, — насмешливо сказал Нифонтов. — Жаль, я про вас, бесовок, раньше не знал, а то этого разговора вообще сейчас не было бы. Не с кем было бы его вести.
— Что так? — Ведьма спустилась чуть пониже.
— Вон, на камне вашем поганом кровь запеклась. И дождь ее не смыл, стало быть, ритуальная она, просто не впиталась пока. — В голосе Нифонтова больше не было ни иронии, ни мягкости, в нем звенела сталь.
— Прирезали вы тут кого-то, при этом совсем недавно.
— А если и так, то что? — фыркнула Стефа. — Поругаешь нас? Пальчиком нам погрозишь?
Рука Нифонтова скользнула под куртку, и он коротким движением достал из-под нее нож.
И это был не мой «засапожник», а вещица куда покруче. Я такие видел, их называют армейскими. Широкое матовое лезвие, легкий изгиб клинка, удобная рукоять. Мощная штука.
Рыжая Евгения, как видно, решила от него не отставать, лихо извлекла из-под мышки пистолет, щелкнула предохранителем и наставила ствол на ведьм.
Мне после этого стало как-то поспокойнее. Пистолет — это уже совсем хорошо. Пуля — она и есть пуля, это тебе не нож.
— Вот как-то так, — сказал Нифонтов Дарье Семеновне, в которой он безошибочно с самого начала угадал старшую. — Еще вопросы?
— Судный дьяк, — как мне показалось, с облегчением выдохнула та. — А я голову ломаю. Если по совести — думала, что вас всех извели давно.
