Этой пешкой можно пожертвовать, если Диего и сделает его дебилом, то так тому и быть. Марк несколько раз обвел красным карандашом имя адвоката. Вот с него и начнем.
Герцог долго ломал голову с какой же еще целью в его замок внедрили такого неумелого агента, как Лорен? Ведь стоило на девчонку чуть надавать, как она во всем созналась. Ну, почти во всем. Не рассчитывают же они, что он влюбится? Или… Если в доме появится законная жена, то наличие рабыни-фаворитки может спровоцировать скандал и развязать руки церкви Единого, которая давно уже хочет пропихнуть на пост главы Ордена свою марионетку.
Как ни крути, а девчонка — это бочка с порохом и неясно когда и как она взорвется.
Спать он лег под утро, накрывшись пледом и отодвинувшись от подарка как можно дальше, уж очень соблазнительно она пахла для демона.
Марка разбудил Константин.
— Ваша светлость, по защищенной линии звонит его величество, — одними губами произнес он, бесстрастно окидывая взглядом постель.
— Который час?
— Половина шестого.
— Ну и какого…
Марк сунул руки в халат услужливо поданных дворецким и не оглядываясь на спящую девушку стремительно направился в сторону завесы. Самым большим недостатком темной половины было отсутствие возможности пользоваться некоторыми видами магии, а провести обычный телефон у него руки не доходили. Да и ненадежная пока это была связь.
Пройдя в кабинет он приказал подать кофе и взял трубку.
— Слушаю…
— Без имен!
— Доброе раннее утро, — как можно ехиднее произнес Марк.
— Приезжай. Только что было совершено покушение на моего сына…
На наследника? Восьмилетнего принца Антония?
— Он жив?
— Да, дворецкий успел.
— А нападающий?
— Ты сам увидишь…
Марк уже видел как может работать Андриан, но ехать придется.
— Оставлю распоряжения Лорен и выхожу.
— Думаю, мне не стоит предупреждать тебя, что насилие над девочкой будет мною расценено как личное оскорбление…
Голос короля стал ледяным. Что-то вы слишком заботитесь об этой девчонки, ваше величество.
Не для себя ли хотите сохранить ее целомудрие? В груди вспыхнула неоправданная ярость и жгучие подозрения.
— Я никогда не был насильником, но и отказываться от подарка не собираюсь.
Марк швырнул трубку в стену, но заговоренный аппарат только жалобно с укором скрипнул и остался лежать на мягком ковре.
Проснулась Лорен от головной боли. Ломило затылок, острыми буравчиками ныли виски, тянуло шею, а в глаза словно песка насыпали.
