— Грустишь? — Диего. в расстегнутой рубашке с бокалом в руке, подмигнул Марку и кивнул в сторону роскошного бассейна в котором плескались девушки из борделя.
— Почему бы и нет? — решил герцог.
Гостей они выпроводили, остались лишь близкие друзья. Можно и повеселиться. А подарок пусть привыкает ждать своего господина.
***
Лорен обхватила себе руками за плечи и подошла к окну. Ночь, парк, неясные тени мечутся между кривыми деревьями. И ни одного фонаря. Экономят они, что ли? Так в газетах писали, что герцог самый богатый человек в стране, после короля.
Она оглянулась. Красиво. Немного мрачно, но красиво. Почти как в кабинете у директора банка, куда ее привели сразу после того как обнаружили подлог. Щеки залил румянец. Какая же она бал наивная дура! Казалось, что прошли года с того злополучного дня и как жаль, что невозможно отмотать время назад.
Лорен провела пальцами по гладкой столешнице вишневого дерева, коснулась красивой подставки для ручек в виде бронзового змея обвивающего кувшин. Холодная. Резной книжный шкаф оказался запертым, а то можно было бы почитать книгу.
Вон их сколько за стеклом. Не убьют ведь ее за то что она скоротает время за книгой? Лорен постояла напротив портрета красивой чернокудрой женщины в старинном платье с высоким кружевным воротником. Рядом стояла напольная ваза с цветами. Интересно, кто это? Оглянулась еще раз. Темно синий ковер с белым орнаментом на полу, бюро, глобус на подставке, мягкий кожаный диванчик и шикарное кресло с подставкой для ног. На вид очень удобное.
Мучительно хотелось стащить этот дурацкий бант, который съехал на бок и очень мешал, хотелось снять туфли и очень хотелось есть. Хотя она так нервничала, что была неуверенна что может проглотить хоть кусочек.
Первый час девушка сидела уткнувшись носом в ладони и прислушивалась к шагам за дверью, но из коридора не раздавалось не звука, она попыталась выглянуть, но не смогла найти ручку на двери. Лорен даже испугалась, что ее решили замуровать в этом изысканном кабинете навечно. С одной стороны, встреча с хозяином пугала до тошноты, но с другой — быть забытой еще страшнее.
А если захочется, кое-куда?
«А вот в вазу хинской работы и схожу» — злорадно подумала она щелкая ногтем по хрупкому фарфору.
Мысли, как и настроение, прыгали от герцога к бабушке; от тайн, окутывающих замок до цен на хлеб… В голову лезла всякая ерунда. И не отпускало чувство чужого присутствия, словно кто-то невидимый пристально наблюдает за ней.
Совсем нервы расшатались.
