— Это эволюция механики и некромантии! Вот выучусь и создам себе разумное кресло!
— Но у него костяные составляющие! — Не успокаивалась София. — А значит, это костяная химера!
— А что он умеет? — Лорен решила прервать спор в котором ничего не понимала.
Старшие дети моментально смутились.
— А они не знают! — весело сообщила Вероника. — Они всю ночь его делали и не успели испытать.
— А как его имя?
София и Винсент опять переглянулись и синхронно пожали плечами.
Существо замерло и повернуло в сторону Лорен безобразную голову.
Милашка. Ну почти… Если привыкнуть.
— Я придумаю ему имя. Потом. Когда мы лучше познакомимся.
Лорен обдало волной благодарности. Странные ощущения. Не мысли, не слова, просто эмоции, но такие яркие.
— Это защитник, между прочим, — Винсент сел за стол. — От всяких ворон общипанных…
Лорен не сразу поняла о ком он говорит, а когда поняла, прыснула.
— Он не общипанный, а очень милый и симпатичный.
— Вот папа узнает и крылья ему обломает, — буркнул парень.
Лорен посадила подарок на плечо и потрепала надутого Винсента по голове.
— Может, партию в шахматы? А потом пообедаем?
— И погуляем в парке? — Вероника подтащила ей стул.
— Обязательно!
Интересно, откуда они узнали про Ворона?
Глава 15.Среди воронов и стервятников
— Это, что за кошмар?
Раздалось шипение, грохот, тихое ругательство и в комнате загорелся тусклый свет.
Марк с удивлением рассматривал шипящую на него химеру. Хотя, пожалуй, от химеры в этом несуразном существе было очень мало.
— Брысь!
Лорен приоткрыла глаза и сонно спросила:
— Как вы его назвали?
— Кошмар.
— Ага, так и буду звать. Ой, дон Марк что вы делаете?
— Целую тебя.
— Он же смотрит!
— О, боги! Мне теперь спрашивать у дохлой железяки разрешение поцеловать девушку?
— От вас пахнет кровью, серой и женскими духами.
— Да? Ладно, поцелуй меня и я пойду в душ.
— Это неприлично, врываться к девушке посреди ночи и требовать поцелуи!
— Не помню статьи в контракте запрещающей это делать. Зато помню, что девушка должна быть покладистой и милой.
Лорен хихикнула, закрыла глаза и покорно подставила губы. Марк склонился над ней, вдохнул знакомый аромат и прежде чем накрыть ее губы своими, шепнул:
— Клубника, обожаю клубнику.
В душе пришлось задержаться.
