Затем она откинулась назад, держа чай в узловатых руках, будто грелась о его тепло.
— Я думала, что потеря социального положения станет худшим падением в моей жизни. Но наблюдая за всем, что ты пережила за последние годы… твое горе даже самые грустные моменты моей жизни. Разве я могу бросить тебя в беде?"
"Мэй никогда не спрашивала подробностей, но в какой-то момент Талла была на самом высоком уровне аристократии, состояла в браке с членом Совета. Мамэн Мэй, Лотти, работала у нее горничной. Однако что-то произошло, и когда Талла приехала сюда, Лотти настояла на бесплатной уборке дома… и вскоре вся семья занялась уходом за пожилой женщиной.
Ирония заключалась в том, что это именно уход из аристократических кругов в конечном итоге спас Талле жизнь. Если бы она жила в том особняке? Ее бы убили во время набегов, как и родителей Мэй.
— Настоящее имя Преподобного — Ривендж, — сказала Талла. — Он Член Глимеры… или был им. Я не совсем уверена, сколько их осталось сейчас. Как я уже говорила, я хорошо знал его мамэн.
Однажды она сама использовала Книгу и рассказала мне о ее силе. Так я впервые услышала о ней. Она дает то, что нужно человеку. Клянусь тем немногим, что осталось от моей жизни.
Мэй опустила глаза.
— Не смей так говорить.
— Это правда, и мы оба это знаем. Я скоро умру, но, в отличие от твоего брата, мне пора уйти как положено. Я прожила отведенные мне ночи. Однако его жизнь забрали слишком рано, и это ошибка, которую необходимо исправить.
Талла протянула руку через весь стол.
Она откинула банное полотенце, обнаружив бессмысленный набор предметов: белый уксус, серебряное блюдо, соль, острый нож, лимон, свеча.
Так, окей, набор подойдет для приготовления салатной заправки, но к чему эти фокусы?
— Для чего все это? — спросила Мэй.
— Мы призовем к тебе Книгу, — Талла кивнула на ингредиенты. — Если она тебя примет.
Глава 14
На севере, в величественном фойе особняка Братства Черного Кинжала, Ривендж пересек мозаичное изображение яблони в полном цвету. Подойдя к парадной лестнице, он поднялся быстрым шагом, его мокасины «Бэлли» ступали по красной ковровой дорожке, норковое манто развевалось за спиной.
Когда он добрался до верхней площадки, двойные двери кабинета Слепого Короля были открыты, и в дальнем конце бледно-голубой, старинной французской комнаты, Роф, сын Рофа, отец Рофа занимал высшее положение — то есть сидел, пристроив задницу на отцовском троне, за резным столом, огромным, как медведь гризли на четвереньках.
