Все дело в принципиальной стратегии отступления, а не только в том, чтобы слинять с кучей награбленного дерьма. Нужно уметь избавляться от краденного… иначе превращаешься в банального преступника-спекулянта.
Спустившись на второй этаж, Балз повернулся к окну и сделал глубокий успокаивающий вдох…
Звук был тихим в полной тишине триплекса, такого рода, что позднее он задумается, как вообще смог его расслышать.
Это был стук. Как по окну. Но не совсем.
Нахмурившись, Балз повернулся и посмотрел в том направлении, откуда, как ему казалось, он исходил.
Именно тогда он услышал его снова.
Тук. Тук.
Будто кто-то пытается выбраться из ловушки."
"Странно. Во время своих вылазок к Мистеру с Миссис он не встречал домашних животных. Во-первых, у пары был плотный график поездок, при таком вряд ли выживет комнатное растение, не говоря уже о живности, нуждающейся в еде, воде и прогулах. Во-вторых? Мистер был до омерзения чистоплотен. Кошачья шерсть? Собачья шерсть? Его прихватит инфаркт с инсультом.
Но что бы там ни было, не было причин…
По своей собственной воле ноги Балза зашагали, тело несло его вперед, как неодушевленный багаж, целенаправленно, его желание никто не спрашивал, а ведь Балз хотел уйти. Он хотел вернуться с часами в свою комнату в особняке Братства. Хотел позвонить своему человеку с черного рынка, чтобы монетизировать свою чудесную коллекцию тик-таков для запястий.
Вместо этого Балз шел через комнаты с коллекциями… обратно к метеоритам, хирургическим инструментам, летучим мышам.
И зашел в новую комнату. Совершенно темную, без света и окон.
Когда он вошел, потолочное освещение активировалось на движение, и сверху полился приглушенный свет.
Книги. Везде. Но не расставленные по полкам, корешок к корешку. Они были помещены в стеклянные витрины вдоль стен, лежали на наклонных подставках, словно на процедуре в спа-салоне. Золотые буквы на обложках и позолоченные края страниц поблескивали в мягком свете.
Сделав вдох, Балз почувствовал запах пыли…
И чего-то еще.
Тук. Тук. Тук…
Его голова медленно повернулась в сторону дальнего угла. Лежавший обособленно от всех остальных, в напольной витрине, на постаменте высотой до бедра и в освещении прожекторов, этот фолиант явно высоко ценился, больше всего остального.
Тук.
Балз подошел на звук. На зов книги. На…
В глубине души он осознал, что не в силах отвернуться.
