На верхней площадке он прижался спиной к стене возле двери… а потом включил фонарик и осветил темное помещение.
Пространство было полупустым: пара столов возле окон, выходивших на улицу, груда свечей, склянки и пучки с травами. В центре комнаты стоял хрустальный шар на круглом столе со скатертью и с двумя креслами. Также были диваны с подушками и зона для гостей с мягкими креслами. К стенам прибиты тканевые ленты ярких цветов с дешевой золотой нитью, напоминая похищенную радугу.
И никакой брюнетки.
Она исчезла.
Балз сделал глубокий вдох.
Он не чувствовал ничего кроме едкого металлического привкуса пороха и неприятного резкого запаха свежего мяса.
Она вообще не причудилась ему?
Он сказал себе, что принял верное решение. Он выбрал семью, а не… то, чем она была.
И все же он чувствовал скорбь. Словно его покинула любимая…
Когда коммуникатор издал пиканье, Балз склонил голову к плечу.
— Мне нужна медпомощь, срочно! — Он посмотрел в сторону лестницы. Потом сбежал по ступеням. — Один раненный, множественные повреждения… секунду.
Вернувшись к кузену, Балз взял обмякшую руку, что лежала ближе всего к нему. Сайфон снова потерял сознание, но сквозь обожженные губы прорывалось дыхание.
Странно, но одежда осталась целой.
— Критические по большие части, — выдавил Балз, когда силы покинули его тело, и он рухнул на бок. — У вас есть координаты..? Хорошо. Боже, поторопитесь.
***
На ранчо ее родителей, в ванной комнате, где она хранила в холоде то, что никому не позволено было видеть, Мэй попыталась закрыть Сэвиджу обзор на ванну, в которой лежал… Роджер.
Но едва ли глаза могут проигнорировать труп во льду, даже если по большей части его не было видно.
— Закрой дверь, — рявкнула она, потому что не могла придумать ничего иного. — Не смотри на него так!
Но Сэвидж смотрел не на Роджера. Он уставился на нее.
— Мэй…
— Нет! — Она закрыла уши ладонями. — Я не слушаю!
Вместо того чтобы продолжить или выполнить ее требование и закрыть дверь, Сэвидж отступал назад, пока не уперся спиной в стену коридора.
Потом он сполз по ней и приземлился задницей на жесткий пол, так что они оказались в одной плоскости.
Он не смотрел на нее или Роджера. Он уткнулся лицом в руки.
Пока Сэвидж молчал, Мэй рухнула на пол и прислонилась к ванной. Посмотрела на брата, покрытого льдом.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Это моя вина.
Сэвидж устало выдохнул.
— Это не так, если, конечно, ты не убила его собственноручно.
— Наши родители были очень строгими, — услышала она себя.
