И голос явно был женским, высокий и полный отчаяния.
А потом раздался другой, намного громче:
— Ты, долбаная шлюха! Где мои гребаные деньги…
— Я отдала их тебе! На этом месте…
Пощечина была настолько громкой, что звоном отдалась в ушах Сэвиджа. Иииииииии, этого было достаточно.
Схватившись за ручку, он вырвал дверь из рамы и выставил перед собой дуло сорокамиллиметрового.
На изношенной клетчатой кушетке лежала женщина с впалыми глазами, в выцветших синих джинсах и пятнистой от крови футболке, зажатая под долговязым телом засаленного метамфетаминщика, которого Сэвидж знал всего две с половиной недели.
Мятые купюры валялись на изношенных подушках вокруг них, а бонг в три фута высотой, обугленный, как выхлопная труба, упал и словно пускал слюну на грязный, матовый ковер.
Когда они оба с удивлением посмотрели на него, Сэвидж нацелил пистолет на мужчину.
— Отпусти ее.
К своему абсолютному безумию этот женоненавистник быстро пришел в себя.
— Пошел к черту! Какого хрена ты делаешь…
— Дэйв, — разумным тоном сказал Сэвидж, — Отпусти ее, или я выстрелю тебе в голову.
— Это не твое долбаное дело. — Дэйв выворачивал женщине руку, пока она не захныкала. — И мы не договаривались о встрече.
— А ты у нас дантист, принимающий по записи, — Сэвидж прищурился. — На счет три. Ты отпустишь ее, или я выстрелю тебе в голову. Один.
Дэйв резко повернулся, удерживая при этом женщину за горло, чтобы сохранить равновесие.
— Ты сейчас крупно ошибаешься…
— Два.
— Ты не пристрелишь меня.
Скоординированным движением — как будто ему приходилось это делать раньше — Дэйв бросился к диванной подушке за пистолетом.
— Три, — сказал Сэвидж, спуская курок первым.
Выстрел прозвучал громким хлопком в этих грязных стенах, а затем довольно ограниченный IQ Дэйва выплеснулся через дыру в его черепе, заливая стену позади него кровью и серым веществом. Пистолет, за которым он бросился, выстрелил, когда рука рефлекторно сжалась, но прицел оказался сбит, так что пуля угодила в дешевые шкафы над раковиной, и посуда, что хранилась там, загремела.
Женщина снова закричала и оттолкнула рухнувшее на нее тело.
— Прошу прощения за это, — мрачно сказал Сэвидж.
У него не было возможности предложить помощь. Она собрала валяющиеся деньги, перекинула черный рюкзак на руку и, уворачиваясь от мусора и обломков, выскочила из трейлера. Спустя долю секунды грузовик без глушителя с ревом завелся и выбросил из под колес рыхлый гравий на подъездную дорожку.
