Это все ее, да?!
Она уже нимфоманка или еще нет?!
Андрей шевельнулся. Отнял одну руку от изголовья, протянул ее к Марине.
— Ну что ты… Иди ко мне.
Занавес над разумом упал окончательно. А Марина скользнула к Андрею.
***Марина его целовала. Она терлась своей грудью о его и стонала прямо в губы. И там, где она ерзала и терлась сильнее всего, их какого-то хрена разделял тонкий трикотаж его трусов.
Андрей не помнил, что обещал Марине. Но что бы он ни обещал ей — он все нарушил. Руки за головой долго не задержались.
Руки жили своей жизнью.
А как их было удержать, если она, такая охуенная — рядом. Он обещал не лапать? Пошло все на хрен!
Кожа гладкая. Везде-везде гладкая. Смертельно вдруг захотелось проверить, насколько она гладкая там, между ног. И пальцами проверить, и даже языком. Но Марина именно этим местом ерзала, терлась, и потрогать ее там пока не получилось. Зато Андрей дотянулся до всех других мест.
Твердая упругая грудь сама толкнулась в ладони сосками. Марина застонала совсем громко и выгнулась, вжимаясь в его ладони, когда он занялся ее грудью всерьез.
И потом, дальше, ниже, она тоже вся была гладкая — тонкая, но неожиданно твердая спина, изгиб ниже талии, когда пальцы сжались сами собой, сминая. И там тоже гладкая, упругая. Такая, что…
Он же собирался использовать второй шанс!
Они одновременно оторвались друг от друга. Пока Андрей, неловко ерзая, стаскивал трусы, Марина смотрела на него поплывшим взглядом. Растрепанная, с розовыми щеками, соски торчком.
Взять бы ее сейчас, вот не раздумывая, опрокинуть и взять. Чтобы сбить этот дикий звон в ушах. До одури же хочется! А потом уже и ее… языком…
Его снова толкнули в грудь ладонью, вынуждая лечь.
— Ты мой… — шептала она, опускаясь на него. — Ты мой… — шептала она, прогибаясь. — Ты весь мой… — шептала она, скользя по нему.
Да кто бы спорил, Мариша! Но ты… ты… ты…
Нет, ни единого слов возражения из Андрея не вырвалось. Он на какое-то время вообще замер, просто наслаждаясь.
Как она двигалась. Как прогибалась. Как скользило ее тело вдоль его. Он приподнялся на локтях и чуть не ослеп. Теперь он видел это отчетливо — как слегка раздвинутые складки розового женского естества скользят вдоль его члена.
Это охрененно красиво. Но долго так выдержать невозможно.
— Мариша… — прохрипел Андрей. Кое-как сел, прижал ее к себе. — Убей меня, но терпение кончилось. Все, что хочешь, потом сделаю, но сейчас… Сейчас дай мне себя.
