Она, в конце концов, ради пробежек тоже рано встает. А тут — ради шашлыка.
— Слушай, мы же вроде на рыбалку приехали. Шашлык-то зачем?
— Ну, бывает так, что весь наш улов — рыба-нихуя. А рыба-шашлык всегда ловится успешно. Этих же если не покормить, — он мотнул головой в сторону мостков. — Они нам отгрызут ноги.
— Ты преувеличиваешь.
— Ты не представляешь, сколько жрут два молодых растущих организма.
Ответить Марина не успела. По берегу, распугивая водомерок и стрекоз, понеслось:
— Клю-е-е-е-е-ет!!!
И дальше началась суета.
Марина и Андрей подскочили, опрокинув складные стульчики. На мостках прыгали оба младших Лопатина. А удочка в руках Демьяна дергалась как живая.
Андрей помчался к сыновьям, Марина, забыв про наказ «Не мешаться под ногами», побежала следом. Демьян передал отцу дергающуюся удочку, Андрей охнул.
— Ни хрена себе! Это кто ж там сел?! Кася, тащи подсачек!
В общем, дальше была уже не суета, а вакханалия. Марина наблюдала за всем этим, широко раскрыв глаза. И тут из воды показалась морда.
Рыбья. Огромная блестящая рыбья башка с раскрытой пастью с зубами.
Марина остолбенела.
— Кася, подсекай! — заорал Андрей.
Ну и теперь был уже просто дурдом. Андрей и Демьян вдвоем удерживали ходящую ходуном удочку. Касьян сунул в воду огромный сачок на длинной ручке. «Как же мальчик удержит такую здоровенную рыбину», — мелькнула в голове мысль. Да и ручка у сачка такая тонкая…
— Папа, рыба рвет сетку! — завопил Касьян.
— Марина, помогай! — заревел Андрей.
— Или удочку у меня возьми!
Держите сами свою удочку! Марина перехватила ручку сачка пониже, наклонилась, напряглась. Из воды показался сам сачок, в котором билась огромная рыба. Вот мелькнула распахнутая зубастая пасть, и Марина зажмурилась.
— Тетя Марина! — снова завопил Кася.
— Марина, мать твою!
— Марина Геннадьевна, уходит!
А ну прекратите на меня орать! Хоть рыба не орет. Марина открыла глаза. Перед глазами, обдав ее лицо брызгами, мелькнул огромный, покрытый круглой чешуёй хвост.
"
"Марина взвизгнула, разжала пальцы, отшатнулась. И упала в пруд.
Глубина у берега была не больше метра. И очень илистое дно. Вставать было очень тяжело. Когда Марина, отфыркиваясь и вытирая лицо, все же встала на ноги, сверху, с мостков на нее смотрели трое Лопатиных.
— Ушла… — это Демьян.
— Теть Марина, вы промокли? — это Касьян.
Но самым красноречивым оказался Лопатин-старший.
— Пиздее-е-е-ец… Дема, тащи запасную куртку и плед.
