Андрей слушал бесконечное трещание Каси, прерываемое изредка басовитыми замечаниями Демьяна, кивал словам отца и матери и ловил себя на неожиданной мысли. Андрей пиздец как по пацанам соскучился. Что он там думал — про «что-то не то»? Вот теперь все то и так. Его сыновья с ним. А Марина… И Марина тоже.
Андрей проводил родителей, выдал детям ведро корма и вынужден был уехать снова на площадку. Лето — такое лето.
А вечером…
Андрей Лопатин: Я зайду к тебе вечером?
Марина Голубятникова: Конечно. Жду.
***— Мои демоны вернулись
— Они не демоны.
И я знаю. Они уже забегали.
Андрей посмотрел на то, на что задумчиво смотрела Марина."
"На столе перед ней стояли очень странные предметы. Если присмотреться внимательно, становилось очевидно, что это кружка и тарелка. Очень неумело сделанные, неровные и кособокие кружка и тарелка из глины.
— Что это?
— Дема сказал, что у бабушки какая-то подруга ведет кружок вот этого… — Марина кивнула на стол. — Я забыла, как это называется.
— Гончарный кружок.
— Точно.
Это Дема и Кася мне сделали. В подарок.
Андрей тяжело осел на стул. Вот эти кружка и тарелка очень четко демонстрировали, кем являются Андрей и его мальчишки для Марины. Умная, красивая, успешная женщина сидела на чистой красивой кухне и смотрела на кособокие кружку и тарелку, стоящие на столе. Третьего такого же кособокого предмета не хватает.
А, впрочем…
***— Марин, скажи мне честно… — Андрей начал и замолчал.
— Конечно, скажу. Конечно, честно. Я тебе не сказала ни слова неправды.
Я только Лампе наврала. И Анастасии Николаевне.
Андрей вздохнул. Ну о чем там вздыхает твоя упрямая голова?!
— Марин, скажи правду — они не сильно тебя достают? Не напрягают? Не…
— Нет. Совсем нет. Мне… мне очень нравятся твои… У тебя прекрасные сыновья, Андрей. И они не могут напрягать.
Марина сказала правду, после которой они замолчали оба.
А потом Андрей, вздохнув, пробормотал что-то. Марина разобрала только одно слово — «собака». Собака? При чем тут собака?! И тут в голове всплыла фраза: «Любишь меня, люби и мою собаку».
Ты про это, Андрей? Ты про это?!
Марина встала, легко коснулась твердого мужского плеча. А потом, так же легко и как будто привычно, чмокнула густую темноволосую макушку.
— Ты голодный? Ужинать будешь?
— Буду.
***Близость была медленной, неторопливой, нежной. Марина для себя вдруг сочинила название для нее — гусиная. Потому что от прикосновений Андрей, от его дыхания, от тяжести все тело покрывается гусиной кожей.
