Мы никогда не получим объяснения тому, почему у Давида после «переселения» были грязные руки, но наш разум, запрограммированный на то, чтобы заполнять/домысливать пробелы в любой истории, будет пытаться найти причины этому. Возможно, женщина натерла их грязью в процессе совершения обряда. Или само переселение душ каким-то образом вызывает подъем пыли. Мы можем представить себе маленького Давида и то, как его ручонки вжимаются в стол, в то время как сам он корчится от боли со связанными запястьями. Если бы Швеблин описала эту процедуру с помощью слов, заставив, к примеру, целительницу сказать: «Я собираюсь натереть ему ладони богатой питательными веществами грязью из Южной Атлантики, чтобы облегчить переселение души», наши умы отвернулись бы от ее истории.
«Да это же чушь! – воскликнули бы мы. – Питательные компоненты грязи не могут играть никакой роли в процессе переселении душ. Чепуха какая-то, не буду дальше это читать». Когда наш критический ум активирован, мы ничего не чувствуем, потому что думаем о том, верим ли мы поступающей к нам информации или нет.
* * *Роман заканчивается тем, что Давид «подталкивает» Аманду к тому, чтобы она сосредоточилась и успела понять самое важное. Он говорит ей, что перед смертью у нее «остается всего лишь несколько секунд света». И она продолжает рассказ. Ее муж приезжает в тот самый фермерский городок, чтобы навестить Омара и Давида. К тому времени Карла оставила их, а Аманда уже мертва. Полдень, но небо темное. Безымянный муж Аманды надеется, что Омар поможет ему выяснить, что произошло с Ниной.
Омар ничего не может ему сказать. У него полно своих проблем. В их бессвязном разговоре ощущается что-то сродни кошмару. Ни один из них не хочет понять другого или проявить дружелюбие.
Через какое-то время муж Аманды возвращается к своей машине, чувствуя, что зря потратил время. Давид садится на заднее сиденье. Аманда так описывает этот момент:
«[Муж] желает уехать немедленно. Ты сидишь очень прямо и смотришь ему в глаза с немой мольбой.
А я вижу тебя сквозь моего мужа, вижу в твоих глазах те, другие, глаза. Застегнутый ремень безопасности, по-турецки скрещенные на сиденье ноги. Одна рука протянута в сторону Нининого крота, грязные пальцы лежат на лапах плюшевого зверя, словно хотят удержать его».
То есть Давид сидит на заднем сиденье машины точно так же, как когда-то сидела Нина. На мужа Аманды это производит неприятное впечатление, и он просит Омара заставить его выйти из машины.
