И приводит в пример Иоана Милостивого, который в ответ на просьбу голодного и обмерзшего прохожего согреть его лег рядом с ним, обнял его и начал дышать ему в гноящийся и зловонный от какой-то ужасной болезни рот. Обычные же люди не могут делать такие вещи, потому что они терпеть не могут друг друга. Они не готовы проявлять даже сочувствия – просто потому, что от страдальца дурно пахнет, или у него глупое лицо, или потому что он когда-то отдавил ему ногу. То есть Христова любовь к людям есть невозможное на земле чудо.
Затем Иван решает ограничить «размеры аргументации раз в десять» и остановиться только на страданиях детей. Детей, в отличие от взрослых, он любит: они невинны и в возрасте до семи лет «отстоят от людей, совсем будто другое существо и с другою природой». Он не может видеть их страданий. Он говорит Алеше, что собирает факты, записывает их из газет и рассказов, откуда попало. (Я должен предупредить, что вслед за Достоевским далее перескажу очень неприятную правду.
Писатель действительно собирал такие рассказы. Мне придется вдаваться в мучительные подробности, но это необходимо для того, чтобы можно было увидеть, насколько хорошо работает здесь принцип «Встаньте на сторону оппонента».) Иван рассказывает Алеше о зверствах, которым турки и черкесы подвергали детей в Болгарии, как они вырезали младенцев кинжалом из чрева матерей, как подбрасывали детей в воздух и ловили их на штыки. Как развлекались, смеша малышей, а потом наводили на них пистолет и стреляли им в лицо.
Он говорит, что, когда иногда выражаются про «зверскую» жестокость человека, «это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток»."
"Когда Иван рассказывает все эти истории, его эмоциональное состояние кажется нестабильным, чередуясь между приступами печали и чем-то похожим на вспышки безумия. Он вспоминает об однажды вычитанном им из брошюры происшествии, имевшем место в Швейцарии, где родители подарили пастухам незаконнорожденного ребенка лет шести, чтоб «употреблять [его] в работу».
С ним обращались как с животным, почти не одевали и часто оставляли без еды. От голода он воровал помои у свиней, а когда вырос, то стал вором и однажды убил человека. Его судили и приговорили к смертной казни. В тюрьме же его окружали пасторы и члены разных Христовых братств, научили читать, писать, растолковали Евангелие.
