Потери от первой бомбежки были небольшие, но эмоции, которое мы испытали в это утро, — трудно передать… Это был шок…
Вроде и знали, что война рано или поздно случится, вроде и готовились к ней, но, когда видишь убитого осколками бомб своего товарища, с которым два года в казарме на соседних койках спал, на сердце становится очень тяжело… Нас готовили побеждать, а получилось, что всем „ордера выдали в Могилевскую губернию“… Уже в пять часов утра к казарме прибежал командир моего автовзвода лейтенант Фролов, вызвал 5 водителей и приказал — „погрузить на „полуторки“ семьи комсостава и вывезти их во Львов“.
Я был среди названных Фроловым шоферов. В панике семьи командиров с жалким скарбом погрузились в кузова, и наша „колонна“ пошла на Львов. Ехали проселочными дорогами целый день, добрались до Львова и остановились в центре города рядом с большим костелом. С чердаков по нам стреляют. Дети из семей комсостава лежат возле грузовиков, плач стоит. Решили мы детей напоить, заходим в близлезжащие дома, просим ведро воды — никто не дал!!! Еще „зубы скалили“, мол конец вам, „Советы“.
В принципе, другого поведения мы от них не ожидали, „западники“ нас не признавали… Через два дня только удалось погрузить семьи комсостава в „товарняк“, уходящий на восток. Вернуться в Городок мы не могли — район базирования бригады уже был захвачен немцами."
"Летом сорок четвертого года наши танки вошли во Львов. Мой автовзвод оказался на той же площади возле центрального костела, на которой вечером 22/6/1941 г.
мы стояли с семьями комсостава и не знали своей дальнейшей судьбы… Три года прошло, столько народу на моих глазах погибло, столько друзей схоронил!.. И вот я вернулся в то место, где для меня начиналась война. Мне тяжело было сдерживать слезы, так горько на душе было. Достал я фляжку, помянул друзей…
Вспомнил я, как ходили по домам и просили воды для детей… Приказал (не попросил, а приказал) своим ребятам всех жителей из окрестных домов согнать к нашим машинам.
Набралось человек семьдесят. Что вы хмуритесь? Никого я расстреливать не собирался. Просто вышел к этой „толпе горожан“ и сказал: „Что, сволота, может, вспомнили меня?! Вспомнили, как детишкам воды дать пожлобились?!
Советам конец говорили?!. Вернулись Советы! Мы вернулись, Красная Армия!!! Ничего вам гадам не простим!..“
Этот день мне особенно дорог из моих фронтовых дней и ночей. Я вернулся, один из 65-й бригады, но вернулся туда!..
