По плану, они должны были стать «скелетом», на который опираются занявшие оборону вдоль границы дивизии. 22 июня дотам и пулеметно-артиллерийским батальонам УРов пришлось вести бой самостоятельно."
"Вот так описывает ночь с 21 на 22 июня сержант 18-го отдельного пулеметного батальона 62-го Брестского УРа командира двухорудийного дот В. Ф. Осауленко: «Наш гарнизон назывался Красный, так как из красного кирпича были сделаны казармы, столовая, склады… Стояли палатки для переменного состава на 150–200 человек. В метрах тридцати от нас была штабная казармочка (штабной корпус), в которой находились штабные работники, писаря, заведующие складов.
Они имели винтовки и гранаты. Наша же казарма находилась где-то в метрах 70—100 от проходной. Рядом с нами располагался северный гарнизон сухопутных войск города Бреста. Там была стрелковая дивизия, несколько танковых и артиллерийских полков, но к 22 июня он был пустой совершенно — 17-го числа все выехали в лагеря. Поэтому когда война началась, мы напрасно ждали какой-нибудь помощи.
Кроме того, все командиры наши отсутствовали. Часть находилась в крепости, а часть жила в городке между гарнизоном и крепостью. Вечером 21 июня они ушли все, конечно, без оружия. Все их оружие было у меня под замком, как у дежурного. Как много погибло из офицеров и генералов, это жуть! В ночь на 22-е заступил дежурным по батарее. Здесь же, в самом городке, в ту ночь находился в основном и мой взвод. Заступив, отправил ребят на танцплощадку в город, это в километрах 3–4, куда мы бегали к девчатам.
Через какое-то время, полчаса-час, появляется командир нашей первой батареи: „Как вы там? Ребят подготовь как следует. Предупреди, чтобы все дружно возвратились домой. В понедельник мы начнем загружать доты боеприпасами и продовольствием“.
Когда вернулись с танцплощадки ребята, подходит ко мне товарищ мой украинец Решетило (у нас пополнение пришло из Самарканда и Украины), который был вторым номером на пулемете „Максим“: „Володя, ты знаешь, мне очень неприятную вещь сказала моя подружка“.
— „Что она тебе сказала?“ — „Она сказала, что нам завтра будет очень плохо“. — „Почему?“ — „Завтра начнется война“. Я подумал, что хоть девчонка и говорит такое, но ведь старшие командиры молчат, и, наверное, она ошибается. Часиков в 12 или в час ночи в Германию ушел состав с толкачом.
Немецкие солдаты осматривают первые трофеи.
Примерно в 2 часа ночи подбежал ко мне повар. „Володя, на кухне отключена вода! Завтрак я не могу готовить“.
