Мы даже в первый раз в жизни увидели разрывы зенитных снарядов, легли на боевой курс и открыли бомболюки. А сбрасывание бомб осуществлялось так: бомбы полетели по команде ведущего — мы смотрели на створки его бомболюка. Потом мы развернулись и ушли на свой аэродром. Прилетаем туда, а наших истребителей там уже нет, остались только отдельные самолеты. Нам немедленно приказали улетать с аэродрома, уже наступал вечер, заправили сколько могли, прилетели на другой аэродром, под Вознесенском. Вот так первый боевой вылет осуществился.
Вечером нас собирал командир полка Кожемякин, он объявил: „Вам повезло, вы вернулись без потерь“.
— А вас не атаковали истребители над целью?"
"— Нет. Только била зенитка. Пошли на снижение и ушли на свою территорию. Не вернулось из 45-й смешанной дивизии 27 самолетов. Но в большинстве случаев — это СБ. Они летали бомбить разные цели. И на Яссы, летали впереди нас. Бои состоялись, истребители ушли. Из этих 27 не все были сбиты в воздухе, кого подбили, садился на свою территорию, потом выяснилось, что некоторые вернулись, но 12 экипажей дивизия потеряла.
Таким было начало войны для 210-го полка».
Уже в первый день войны на стенах всех предприятий появилась наглядная агитация.
Примерно так же прошел первый день войны в соседнем 211-м бомбардировочном авиаполку в Котовске. Вечером 22 июня восьмерка Су-2 летала на бомбежку переправ через Прут в районе Липкан и Думени. Потерь бомбардировщики не имели — первый Су-2 полк потерял только 24 июня. Переправы через Прут были популярной целью для самолетов ОдВО — в первый день войны 17 новейших Пе-2 из 5-го бомбардировочного авиаполка разбомбили Галацкий мост через Прут.
Потери самолетов Одесского округа в первый день войны были хотя и невелики в сравнении с другими направлениями, но в абсолютных цифрах выглядят достаточно внушительно. По немецким данным, только экипажи IV авиакорпуса сбили 16 советских самолетов и еще 142 уничтожили на земле. Цифры очевидно завышенные. Вместе с тем неубедительно выглядят и советские данные, признающие потерю всего 23 самолетов.
Истина лежит где-то посередине, и можно предположить, что ВВС ОдВО лишились не менее чем 40–50 самолетов.
По иронии судьбы одной из самых больших ошибок Шпанова была оценка возможностей наземных служб противника. Он писал: «Расчеты нашего командования оправдались. Несмотря на выдержку летчиков противника, готовых тотчас после окончания атаки идти в полет, наземная служба оказалась неспособной обеспечить им вылет.
