Однако до 10.00 командир корпуса не разрешал использовать артиллерию. 8-й механизированный корпус в 5:40 был поднят по тревоге и начал выдвижение во второй эшелон 26-й армии. Сотни грузовиков и танков, выдвигающихся к границе, были замечены немцами, и это и вызвало большую тревогу в штабе 17-й армии. В журнале боевых действий ГА „Юг“ мы находим такие слова: „Командующий 17-й армией, находясь под впечатлением полученных данных воздушной разведки о марше крупных моторизованных сил противника из района Стрый-Дрогобыч в западном направлении, первоначально не решается отдать приказ на наступление 101-й легко-пехотной дивизии“.
Поэтому весь день в полосе 26-й армии прошел в мелких стычках вдоль реки Сан, крупномасштабных наступательных действий ни та, ни другая сторона не предпринимали.
Командир 8-го механизированного корпуса Д. И. Рябышев описал первый день войны в своих мемуарах следующим образом:
„Ровно в четыре часа утра по московскому времени меня разбудил запыхавшийся от бега молоденький красноармеец-посыльный.
— Товарищ генерал, — торопливо обратился он, — в штабе вас срочно вызывают к телефону!
Квартира от штаба поблизости. Собрался быстро и через несколько минут поднял трубку телефона. Начальник оперативного отдела 26-й армии от имени командующего сообщил, что немецко-фашистские войска во, многих местах нарушили нашу государственную границу, ведут бои с пограничниками, бомбят наши приграничные города и аэродромы.
— Но прошу без паники, — звучал его взволнованный голос.
Затем тоном приказа добавил: — Думаем, что это провокации. Не поддаваться на них! Огня по немецким самолетам не открывать! Ждите дальнейших указаний!
Я решил немедленно привести соединения в боевую готовность, вывести их из военных городков по тревоге. На этот случай еще ранее условился с командирами дивизий оповестить их особыми словами, значение которых понимали только мы.
— Дежурный, вызвать командиров дивизий к аппарату!
Прошло не больше трех минут, и дежурный по штабу доложил:
— Командиры дивизий генерал-майор Мишанин, полковники Васильев и Герасимов на связи!
Я взял трубку и, стараясь быть спокойным, произнес:
— У аппарата Рябышев.
— У аппарата Мишанин, — прозвучал приятный, мягкий голос командира 12-й танковой дивизии. — Слушаю вас.
— Здравствуйте. В небе сверкает молния.
— Все ясно, Дмитрий Иванович, — поспешно ответил Т. А. Мишанин.
Пожелав успеха, закончил с ним разговор.
