Высшие силы дали нам немного времени, чтобы мы могли выполнить свою миссию, и на этом все. Силы добра и зла, баланс между ними должен быть восстановлен. Иначе жди беды. Не только на себя навлечем. На всех. И на Добрыню, и на Анфису и на деток их, и даже на внуков."
"– Эх, а жаль, – расстроенно согласилась Люба. – Вот, умеешь ты, Олеговна, все настроение испортить!
В сердцах баба Люба хлопнула рукой по столу. В то же мгновение, от резкого звука, очнулся наш герой. Глаза его раскрылись и удивлённо заморгали, мужчина явно не понимал, где находится и что вообще происходит.
А увидев над собой морщинистое лицо Олеговны, бормочущее какие-то странные слова и махающее у него перед носом странным веником, молодой мужчина от испуга так резко вскочил с кровати, что одеяла слетели с его обнаженного тела и бабы разом полегли от явления его обнаженной мужественности. Только жучка жалобно тявкнула в углу. Наверное, она тоже покраснела от стыда и смущения, но мы об этом теперь точно не узнаем.
Добрыня же, сразу смекнул, что надо бы одеться и, оглядев комнату, отыскал свою одежду.
Бабки постарались, все отчистили и отгладили, так что она даже немного села, еще больше обтянув внушительные мускулы мужчины. А потом. Потом Добрыня принялся приводить в чувство самих волохуевских жриц уюта, тепла и заботы. На второй взгляд они не показались ему уже такими стремными, как Олеговна, поэтому он и оказал им первую помощь. И еще через часик-другой, они уже все вместе пили чай в библиотеке. Бабки расстарались, стол ломился от вкуснейших угощений – блинчики, котлеты, пирожки и булочки, картошка вареная и жаренная, соления и маринады, варенье двадцати видов, мед, икра, понятное дело, кабачковая, и даже багет французский, который они научились печь, когда читали «Аню де Круа» того же автора.
– Ты, Добрынюшка, ешь спокойно, не торопись, Иваныч на страже, как только – так сразу пришлет гонцов. Их дело злодеев заманить к нам, а ты уж, как-нибудь одолеешь врагов, с нашей помощью.
А сидеть пришлось долго. Так, видать, Олеговна закрутила свой колдовской клубок, что и сами преступники не сразу нашли их деревню.
Уже под утро, когда до первых петухов оставалось всего ничего, стоявший на карауле Иваныч, и, на удивление, абсолютно трезвый, разглядел в темноте четыре фигуры. Три высоких, явно мужских, и одну маленькую.
– Они! – азартно потер ладони мужичок и растолкал Федора, напарника своего.
– Федька, слышь, дуй в библиотеку, идут! Поднимай Добрыню! – зашипел он на него командирским шепотом.
