Так, через две недели после начала контрнаступления Красной Армии он писал: «Только там, где противник будет встречать ожесточенное сопротивление, он будет вынужден отказаться от новых попыток прорыва. Отступлением его к этому не побудить я приказываю, что любой отход может быть произведен с разрешения командующего армией, а отступление соединений от дивизии и выше – только с моего личного разрешения».
Советские легкие танки Т-60 на марше
Экипаж советского тяжелого танка КВ-1 под командованием лейтенанта Н. Киндера (крайний справа) из 17-й танковой бригады у своей бронемашины.
Ноябрь 1941 г. Через две недели после этого снимка весь экипаж погиб в бою
Грузовик с красноармейцами на улицах Москвы. Автомашины были важнейшим средством маневра войсками в сражении за столицу Советского Союза"
"В декабрьском контрнаступлении под Москвой восстановленному и пополненному парашютному батальону майора И.Г. Старчака быстро нашлась работа. Через десять дней после начала контрнаступления он был высажен в немецком тылу.
Десантники взрывали мосты, перерезали телеграфные провода, атаковали штабные машины. В результате потери переправ немцам приходилось бросать даже исправные и заправленные танки, бронемашины, мотоциклы и тягачи. Также им пришлось выделять силы на борьбу с постоянно ускользающими от преследования советскими диверсантами. Через неделю после начала рейда по тылам противника отряд Старчака соединился с наступающими частями Красной Армии.
Два советских средних танка Т-34-76, подбитых в деревне под Москвой, и тела убитых красноармейцев.
Декабрь 1941 год
Бойцы Красной Армии у памятника героям Отечественной войны 1812 года в селе Тарутино Калужской области, где находился лагерь Русской Императорской армии после сдачи Москвы Наполеону. Декабрь 1941 года. «На сем месте Российское воинство под предводительством Кутузова, укрепясь, спасло Россию и Европу» – гласит надпись на памятнике
5 декабря ударили по-настоящему сильные морозы. Зима 1941-1942 годов в европейской части России выдалась самой холодной за последние 140 лет.
Готфрид Эверт вспоминал: «Боевой дух упал, хотя силы наступать еще были. Представьте: 40 градусов мороза, а вместо зимней одежды у вас только шинелишка без подкладки, тонкие штаны и сапоги. Никаких фуфаек с ватой! У нас даже зимних шапок не было! Были пилотки, которые мы заворачивали на уши, но это не спасало. Было ужасно холодно! Ты мерзнешь, думаешь не о войне, а о том, как выжить, как согреться, больше ни о чем.
