Он был младшим братом в семье и всю жизнь мечтал сделать что-то исключительное, превосходящее достижения других Чемберленов. Очередной политический кризис в Европе был для британского премьера как нельзя кстати
Советский нарком иностранных дел В.М. Молотов на приеме у Адольфа Гитлера в рейхсканцелярии. 13 ноября 1940 года. В качестве переводчика выступает немецкий дипломат Густав Хильгер. На заднем плане – немецкий дипломат Вальтер Хевель (слева) и начальник штаба Верховного главнокомандования Вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель (справа)"
"Помимо обращения к советским полпредам на следующий день, 15 апреля, последовал демарш посла Великобритании в Москве.
Посол Сидс встретился с Литвиновым и прямо задал вопрос: «Согласно ли Советское правительство сделать публичное заявление?» Так СССР недвусмысленно предложили присоединиться к гарантиям на случай агрессии Третьего рейха. В ответ 17 апреля было сформулировано советское предложение о заключении договора.
Подписание многосторонних политических, а тем более военных союзов было на тот момент практически исключено. Поэтому наиболее реалистичным вариантом было соглашение между ведущими европейскими державами с предоставлением гарантий осколкам рухнувших империй и другим государствам. Союзников устраивали декларации, а Советский Союз хотел формального договора. Более того, Сталин в первую очередь был заинтересован в гарантиях Прибалтике. В Латвии, Литве и Эстонии проживало немало этнических немцев, и советское руководство не исключало развития событий по чехословацкой модели марта 1939 года – капитуляции государства под угрозой применения военной силы.
Такой сценарий получил наименование «косвенной агрессии». Ввод немецких войск в прибалтийские страны привел бы к образованию опасного для Советского Союза плацдарма в двух шагах от Ленинграда, создавая угрозу не просто «колыбели революции», а важному центру военной промышленности и возможности захвата морских «ворот» СССР.
В отличие от прямого военного вторжения подобная «косвенная агрессия» требовала выверенных и точных формулировок договора о взаимопомощи.
Усложнялась ситуация также взаимным недоверием сторон. У СССР перед глазами был Мюнхенский сговор. Союзники же слишком хорошо помнили звучавшие еще не так давно из уст советских лидеров слова о Мировой революции и не исключали, что сам Сталин может стать инициатором «косвенной агрессии».
