Он бы мне ещё язык показал, чтобы я понял, насколько он важен.
— Владыка, прошу… — он протянул трезубец и поклонился, левитируя в воздухе.
Белморн выхватил его из рук командира, даже не удостоив взглядом. А затем начал выписывать в воздухе какие-то замысловатые пассы.
— Что ты вытворяешь? — Я не скрывал недоумения, наблюдая, как он вращает трезубец вокруг себя."
"— Хочу придумать необычное, эффектное движение для атаки, — поделился он с энтузиазмом. — Видел, как это делала твоя девушка. Выглядело круто. Вот и я решил — надо тоже что-то яркое.
Он посмотрел на меня с широкой, почти детской улыбкой и продолжил вращать трезубец, будто дирижёр палочку.
— Может, просто выкрикнешь что-то обидное в его сторону? — предложил я, не желая терять время. — А когда он заорёт в ответ, попытайся вычислить, в какой из пещер он засел…
— Дмитрий… — Белморн остановился, глядя на меня с неподдельным восторгом. — Ты гениальный стратег. Я рад, что ты появился в нашей долине.
— А как я рад… — безрадостно буркнул я.
И не потому, что не хотел — просто сил не осталось на подобные глупости. Впрочем, уже никто меня не слушал. Белморн отлетел в сторону в полной задумчивости, словно что-то сочинял перед боем. И вдруг, вдохновлённый самим собой, выкрикнул:
— Скальдрим! Сдавайся, или сполна вкусишь мою ярость!
— Да уж… — только и выдохнул я, закрыв лицо рукой.
В последние несколько часов я только и делал, что прикрывал лицо рукой, пряча стыд, и закатывал глаза так часто, что начинал сомневаться — не вывихну ли взгляд окончательно.
Ладно… на первый раз сойдёт. Главное — чтобы он начал атаку, а то дотянем до вечера, и тогда хоть глаз выколи — этих кромов среди скал вообще не разглядишь.
Чёрные кромы, как ни странно, оказались действительно чёрными. Кто бы мог подумать? Их ледяные тела, словно вымазанные в угольной пыли, идеально сливалась с окружающей средой, не говоря уже о тёмных пещерах. Только позже заметил, что это вовсе не норы в земле, а выдолбленные полости в самой горе или в каком-то твёрдом, тускло поблёскивающем минерале.
На его фоне кромы исчезали полностью — не различить ни силуэта, ни движения. А что будет ночью… даже думать не хотелось.
— Да я лучше сдохну, чем преклоню перед тобой колено! — донёсся до нас резкий, хриплый голос, пропитанный старческим упрямством и безрассудной бравадой.
— А перед ним и не надо! — выкрикнул я в ответ, но опоздал буквально на мгновение.
Белмор уже услышал, откуда доносится голос Скальдрима.
