Как он отреагирует? Что он сделает?
– Ничего. Он даст приказ тебя найти и скорее всего запрет в психушке. Этим дело и завершится.
– Да. Так и есть. Ни-че-го не будет. Подошьют к делу и отправят в архив. Чем-то, конечно, воспользуются – как той же информацией про шпионов, а остальное – просто похерят. Брежневу не надо ничего менять. Он не хочет ничего менять! Знаешь, как он принимает решения? Он обходит всех членов политбюро, спрашивает их мнение по какому-то вопросу, и только если ВСЕ согласны – тогда выступает и говорит, что «ЕСТЬ МНЕНИЕ».
– А если не все согласны?"
"– Тогда он убеждает, разговаривает. И не подписывает своих указов, пока не уговорит всех. Ты представляешь, какой для этого нужен срок принятия решения? Как медленно подвигаются хоть какие-то, хоть малейшие реформы? Впрочем, и реформ никаких нет. Совсем. Потом это время назовут временем застоя. И кстати, Хрущев тупил и был откровенным мерзавцем, но все те свершения, которыми страна гордится сейчас, при Брежневе, сделаны Хрущевым.
Он беспрерывно что-то реформировал, что-то строил. Теперь тишь и благодать. Теперь понимаешь, как я вляпался? Поставил не на ту лошадку.
– А на какую ты бы поставил? Разве у тебя есть выбор?
– Выбор всегда есть… пуля или петля.
– Дурацкая шутка. Даже настроение испортилось. Придумай что-нибудь, Миш! Ну придумай же! Ты умный! Ты знаешь будущее! Придумай!
– Думаю. Крепко думаю! Ох как крепко!
* * *Шелепин сидел в своем кабинете и, не веря своим глазам, читал это странное письмо.
Первым его позывом было набрать знакомый номер и, услышав в трубке голос Андропова, возмущенно проговорить: «Зачем вы устраиваете такие дешевые провокации?!» Но, дочитав до конца, Шелепин не снял трубку и не набрал номер. Он разорвал другой конверт, который был вложен в предыдущий, и углубился в чтение. После первых же строк он оторвался от письма, нажал кнопку на коммутаторе и приказал секретарю не соединять его ни с кем. Вообще – ни с кем. Его нет!
Закончил чтение через два часа.
Во что-то вчитывался, что-то просто пробегал глазами и шел дальше. А некоторые места прочитал по три-четыре раза, останавливаясь, закрывая глаза и будто впитывая, запоминая прочтенное.
Этот конверт ему принес курьер. На конверте было написано печатными буквами: «Председателю ВЦСПС тов. Шелепину лично в руки. Строго конфиденциально». Письмо было оставлено на проходной здания ВЦСПС каким-то стариком – высоким, бородатым, сгорбленным, хромающим на левую ногу.
